ПАНКИСИ КАК ОНО ЕСТЬ. ГОРНЫЙ БЕСПРЕДЕЛ

ПАНКИСИ КАК ОНО ЕСТЬ. ГОРНЫЙ БЕСПРЕДЕЛ
Общественное мнение России уже давно привыкло к словосочетанию «Панкисское ущелье». Там чеченские боевики, арабы, похищения людей — и всё это где-то на границе между Россией и Грузией. Из-за Панкисского ущелья ещё более испортились отношения с Грузией, оттуда периодически вторгаются в Чечню боевики и всё такое.

Более точно, что такое Панкисское ущелье, кто там живёт и находится и что там происходит, почти никто толком не знает. «Версия» располагает данными о том, что конкретно происходит там в данный момент в сёлах.

Панкисское ущелье находится в восточной Грузии, в Кахетии, на севере Ахметского района. Оно объемлет низину Алазанской долины от села Матани до ущелья Бацари. С ущельем с севера граничит Большой Кавказский хребет, с запада — Масарский хребет, являющийся отрогом Кавказского хребта, с востока — ответвления хребта Накерали. С юга с ним граничит село Матани, вблизи которого ущелье расширяется до 3–4 километров. Общая длина ущелья 16 км. Направление его — меридиональное, высота над уровнем моря колеблется между 700–800 метрами.

В ущелье живут три главные этнические группы — кистинцы (65%), грузины (24%) и осетины (11%).

Кистинцы — этническая группа вайнахов в Грузии. Появились они в Панкисском ущелье во второй половине XIX века, после того как грузинское население покинуло Панкиси во времена так называемого Диди Лекианоба («Большого лезгинства») — непрекращавшихся десятилетиями набегов дагестанцев (в основном лезгин) на эти грузинские земли. Телавские и тианетские грузинские эриставы (воеводы) были заинтересованы в заселении этого региона вайнахами в качестве живого щита, отделявшего грузин от Дагестана.

Первым в Панкиси переселился некий Дуи от тейпа Дышний из Аргунского ущелья Чечни. Он и основал село Дуиси, сейчас это административная столица Панкисского ущелья и самое крупное кистинское село (978 дворов, 5740 жителей). Следующим был вождь тейпа майсты Джокола Даргибанашвили, который со своим родом основывает село Джоколо (на данный момент 317 дворов, 905 жителей). Затем в Панкиси перешли из Аргунского ущелья чеченские тейпы хилдихарой — они основали село Омало (сейчас 367 дворов, 1080 жителей) — митхой, мялхи и другие (сёла Биркиани и Дзибахеви: 245 дворов, 782 жителя; Шуа-Халацани: 50 дворов, 198 жителей; Цинубани: 90 дворов, 369 душ). По последним данным, кистинское население в Панкисском ущелье составляет приблизительно 8000 человек, учитывая население смешанных сёл: Кварелцкали (гурзино-кистинское), Земо-Халацани (грузино-кистинское), Цинубани (осетино-кистинское), Куцахта (осетино-кистинское).

В первой чеченской кампании кистинцы практически не участвовали, за исключением небольшой группы молодёжи. Более того, многие кистинцы, которые в советское время перебрались в Чечню (там им было легче найти работу, а молодёжи — поступить в грозненские вузы), вернулись обратно в Панкисское ущелье, спасаясь от войны, и составили первую волну беженцев, которые проживали в основном у своих родственников. Однако воевавшая молодёжь активно приняла в Чечне ваххабизм. Многие из этих людей завоевали (в прямом смысле слова) авторитет в очень традиционном (почти средневековом) кистинском обществе.

С началом войны в Абхазии отношения кистинцев и грузинского населения (в том числе и местных грузинских властей) ухудшились, поскольку чеченцы активно участвовали в войне на стороне абхазов. Одновременно до взрывоопасного предела накалились отношения между кистинцами и местными осетинами, поскольку кистинцы (родственные ингушам) перенесли на местных осетин последствия осетино-ингушского конфликта осени 1992 года. Среди кистинской молодёжи начались разговоры: осетины выгнали из Пригородного района 60 тысяч ингушей, а значит, и мы должны с ними поступить так же. Эти настроения наложились на политику геноцида осетинского населения, которую проводило правительство Звиада Гамсахурдия в Грузии, и последствия грузино-осетинской войны. В результате осетины оказались самой бесправной этнической группой в ущелье. Их беспрерывно притесняли, вплоть до убийств и выселений, начиная с 1992 года. Три крупнейших осетинских села ущелья — Думастури, Халацани и Цинубани — практически опустели.

В Цинубани, по словам местных осетин, кистинцы вынудили их покинуть село. Сперва они заняли пустующие дома, самовольно заселились, а остальных полностью выжили. Сейчас в Цинубани осталось только две осетинские семьи, которые скоро уедут. В остальных домах живут кистинцы, чеченцы и арабы. Всё село живёт по законам шариата.

Информаторам «Версии» так и не удалось проникнуть в само село Цинубани. Грузинский полицейский, сопровождавший их, заявил, что это крайне небезопасно, так как «там чужаков не любят». У самого полицейского не было никакого оружия, даже табельного. Когда его спросили, где его оружие, он сказал, что «забыл его дома». Позднее стало ясно, что грузинские полицейские никогда не поднимаются в ущелье выше последнего блокпоста на северной окраине осетинского села Куцахта, которое расположено на въезде в ущелье. Там в здании бывшего универмага после ремонта расположился подотдел ахметской полиции МВД Грузии, «курирующий» всё Панкисское ущелье. Там работают как грузины-полицейские, так и местные кистинцы и куцахтинские осетины. Командует подотделом майор полиции Бесо Алханашвили (кистинец). Единственный блокпост грузинской полиции расположен километром выше по ущелью, за куцахтинским коровником, перед мостом через канал, за которым начинается местная административная столица Дуиси. Открыть полицейский участок в самом Дуиси грузинской полиции так и не удалось. Зарплата полицейского 60-70 лари (около 30 долларов). Что автоматически влечёт за собой взяточничество и пособничество в наркоторговле и других преступлениях. Кроме того, по данным «Версии», полицейские на блокпосту и в подотделе полиции в селе Куцахта получили зарплату только за два последних месяца, а до этого три года (!) вообще не получали никаких денег и их зарплата до сих пор считается замороженной.

Осетинское село Халацани полностью опустошено и заселено кистинцами, чеченцами и арабами. Жители этого села в подавляющем большинстве бежали в Северную Осетию, бросив всё. Из этого села местное население выживалось чеченцами особенно жестоко. Практически ежедневно на протяжении нескольких месяцев налётчики в масках врывались в село, избивали людей, угоняли скот. Среди них были не только чеченцы и арабы, но и местные кистинцы, которые расправлялись с теми, кто их узнавал. Так, бандиты жестоко избили Попандова Георгия и его жену. Через некоторое время Георгий умер от побоев. Хугаеву Захару прострелили из автомата ногу, навсегда оставив инвалидом. Несколько раз избивали прикладами его престарелую мать и жену, угоняли скот. Хугаева Узбека избивали трижды, вынуждая «продать» дом.

В деревне остались только пожилые люди с детьми. По ночам они практически не выходят на улицу, не пускают детей в школу (в неё ходят сейчас только шесть детей). Очевидно, что уже в скором времени в Халацани не останется ни одного осетина.

Аналогичная ситуация в селе Думастури, но там процесс «колонизации» кистинцами и чеченцами только начался («куплено» только два дома). Люди боятся выходить даже на собственные огороды. Молодые женщины отказываются ходить за водой. По ночам постоянно слышна стрельба. Из местной школы растащили инвентарь, парты перенесли на берег реки Алазани в качестве столиков для местных кустарных шашлычных, которыми владеют кистинцы. Недавно это село посетил вновь назначенный губернатор Кахетии Сонгулашвили, обещал помочь, однако толку никакого. По словам местных жителей, полиция на словах осуждает разгул бандитизма, но на деле оказывает покровительство кистинскому населению. Если кистинец обращается в полицию (это бывает, кстати, крайне редко, поскольку в традиционном обществе кистинцы предпочитают решать проблемы местных судом старейшин — Мехк-кхел), то он обязательно получит поддержку. Население же осетинских и грузинских (пшавских) сёл практически бесправно.

В самом отдалённом некистинском селе Корети остались только старики. Дети там были, но, как выяснилось, они приехали погостить к бабушкам и дедушкам. В селе, насчитывающем 170 дворов, нет школы, она была закрыта грузинскими властями во время грузино-осетинской войны.

В грузинском селе Кварелцкали, примыкающем к Дуиси, также царствует насилие. Бандиты отбирают у пшавов деньги, угоняют скот. Над людьми глумятся, всячески издеваются. Оставаться на ночь в Кварелцкали для приезжего человека — самоубийство. Грузинское население также вытесняется кистинцами и арабами из сёл Земо-Халацани, Биркиани (там остались только 2–3 тушинские семьи, 5–6 смешанных тушино-кистинских, остальные дворы заняты чеченцами). В грузинском селе Дедисперули осталось лишь 18 дворов. Более трёх лет в этом селе нет электричества и туда не ходит транспорт, хотя до Дуиси всего 2–3 километра. Учить детей приходится в частном доме (школа сожжена кистинцами), единственный образованный человек — местный старейшина, он же учитель — Матэ Кешикашвили. Кроме умирающего села Дедисперули в Панкиси осталось ещё только два села с чисто грузинским населением — Сакобиани и Бакиловани, постоянно подвергающиеся набегам чеченских боевиков. Эти сёла используются как крепости на входе в ущелье, и в планах Руслана Гелаева им отводится стратегическая роль.

Церкви и христианские памятники Средневековья, которых очень много в ущелье (церковь Богородицы в Кварелцкали, церковь XV века возле Халацани, крепость Торгва-Панкисского, крепость Балтагори, молельня Святого Георгия в Дедисперули и другие), постепенно разрушаются, часто от плохого ухода, но ещё чаще сознательно. Грузинское и осетинское население от безысходности обращается к миссионерам. Огромное влияние в последний год в Панкиси приобрела некая Новая апостольская церковь, имеющая резиденции в Тбилиси, в районах Авлабар и Дидубе. Священник — немец даже крестил нескольких человек по своему обряду, однако большинство «новообращённых» в частных разговорах утверждают, что ходят в возведённый Новой апостольской церковью молельный дом только за гуманитарной помощью, которую в больших количествах раздают немцы. «Однажды я не пошла на собрание, и мне не досталось макарон, — говорит женщина-пшавка, — мою долю отдали другим. После этого я не пропускаю собраний. Что делать, мы тоже люди, нуждаемся в воде и пище». «Как крестили тебя?» — «Крестящий положил мне руку на голову, что-то пробормотал по-немецки, затем сказал мне, что я крещена святым духом».

По результатам последней регистрации, в Панкиси официально 7148 беженцев из Чечни. Они компактно расселились в кистинских сёлах Дуиси, Джоколо, Омало, Шуа-Халацани (несколько семей) и вытеснили местное население из Биркиани и Цинубани. Они регулярно получают гуманитарную помощь, однако свидетельствуют, что им её не хватает и что даже «они вообще ничего не получают». Между тем на стихийном рынке на въезде в ущелье и на базаре в селе Дуиси можно свободно купить продукты с маркировкой гуманитарной помощи у тех же чеченцев и кистинцев. Невайнахское население ущелья никакой помощи не получает (за исключением того, что раздают миссионеры-немцы из Новой апостольской церкви).