КТО ЗАМЕНИТ ЛЕБЕДЯ?

КТО ЗАМЕНИТ ЛЕБЕДЯ?
«Наша миссия будет содействовать проведению любых переговоров, любым попыткам найти компромисс. Шаг за шагом мы будем сокращать дистанцию недоверия. Горсть за горстью мы будем засыпать пропасть ненависти и вражды...»

Александр Лебедь

Вот уже четыре года на Северном Кавказе действует миротворческая миссия генерала Лебедя. Широкой публике эта организация, штаб-квартира которой находится в Пятигорске, больше всего известна деятельностью по освобождению заложников и лиц, насильно удерживаемых в Чеченской Республике. За четыре года работы миссии освобождено более 180 заложников и насильственно удерживаемых лиц. Последние четыре человека (военнослужащие Наурской районной комендатуры Хизри Гаджисултанов, Мовлади Умаров, Александр Ефремов и Рамиль Зайнуллин) были освобождены 17 июня. Сейчас, спустя два месяца после гибели главы миссии Александра Лебедя, решается, кто займёт место генерала-миротворца. Буквально за несколько дней до четвёртой годовщины со дня основания миссии наш корреспондент встретился с заместителем председателя совета миссии Шамсудином Вахидовым.

Вот что он рассказал.

— «Миротворческая миссия на Северном Кавказе» была учреждена по инициативе генерала Александра Лебедя. Произошло это следующим образом. В конце 1997 — начале 1998 года главы ряда Северо-Кавказских субъектов Федерации того времени (Аушев, Галазов, Коков, Хубиев и другие) обратились к генералу Лебедю с просьбой не оставлять Кавказ.

Тогда Лебедь дал мне и Александру Мукомолову рекомендательные письма к главам регионов — Дагестана, Осетии, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Чечни. Мы с ними встречались, рассказывалипро планы, какие планы имеем: «Вот, вы попросили Лебедя не уходить с Кавказа, мы решили создать межрегиональную миротворческую миссию». С самого начала было заявлено, что миссия не будет играть в политические игры, ни в коей мере не будет становиться оппонентом исполнительной власти, а, напротив, будет помогать исполнительной власти находить здоровые общественные силы, налаживать межнациональные и межрелигиозные отношения. И главы регионов поддержали эту идею. От каждого Северо-Кавказского субъекта Федерации были выделены от трёх до пяти делегатов на учредительную конференцию, причём руководителем каждой делегации был как минимум министр. И вот 28 июня 1998 г. состоялась учредительная конференция, на которой был утверждён устав миссии и избран её совет, председателем которого стал Александр Иванович Лебедь. И начали работать...

— Почему местом расположения штаб-квартиры миссии стал Пятигорск, а не какой-нибудь другой северокавказский город, более близкий к Чечне, например, Владикавказ или Махачкала?

— Пятигорск был выбран из-за того, что он является географическим центром Кавказа. Сюда легче приезжать делегатам и обращаться населению из любого региона. Из Дагестана к нам ехать примерно столько же, сколько из Ростова. Немаловажна и помощь, оказанная в начале нашей работы губернатором Ставропольского края Черногоровым, мэром Пятигорска Васильевым и главой Кавказских Минеральных Вод Михайленко. Кроме того, если бы мы открыли штаб-квартиру в Осетии, Ингушетии или Дагестане, то из России к нам никто бы не приехал. В Чечню — тем более.

— Сколько у вас всего отделений и чем они занимаются помимо освобождения заложников?

— Отделения миссии действуют в Дагестане (Хасавюрт), Чечне (Грозный), Ингушетии (Назрань), Осетии (Владикавказ), Кабардино-Балкарии (Нальчик), Карачаево-Черкесии (Черкесск), а также в Ставрополе, Краснодаре, Ростове-на-Дону, Астрахани, Красноярске, Санкт-Петербурге и Москве. Кроме освобождения заложников мы занимаемся поиском останков солдат Российской армии, погибших в Чечне, и их возвращением на родину. В июне 1999 года мы нашли место захоронения 19 солдат и офицеров федеральных сил. Откопали их, привезли в Ростов-на-Дону, в 124-ю лабораторию, идентифицировали и потом на родину отправили, похоронили.

Миссией была разработана программа урегулирования осетино-ингушского конфликта. По нашей инициативе в офисе миссии во Владикавказе были проведены встречи президентов Осетии и Ингушетии, а также председателей законодательных органов власти обеих республик, парламентарии Осетии и Ингушетии впервые собрались вместе. «Круглый стол» с участием председателей парламентов Осетии и Ингушетии принял нашу идею мирного урегулирования.

— В работе по освобождению заложников миссия занимается только военнослужащими?

— В уставе у нас записано, что мы занимаемся военнослужащими. Но если к нам приходит человек и просит помощи в освобождении «гражданского» заложника, мы ему не отказываем. Отказать людям, если мы имеем возможность оказать содействие в освобождении насильственно удерживаемого человека, мы не можем. Например, в Ставропольском крае, это я на всю жизнь запомнил, был похищен четырёхлетний мальчик Денис Буслер. Похитили его местные, потом передали в Ингушетию, оттуда в Чечню, всего он пробыл в заложниках полгода, пока мы его не освободили. А так в принципе мы занимаемся освобождением солдат и офицеров — бедных людей. Бедных в каком плане: если послать запрос о солдате или офицере, попавшем в заложники, то ответ чаще всего будет — «самовольно покинул часть», то есть ими, кроме нашей миссии, фактически никто не занимается. Только если случайно в Чечне на них наткнутся войска, тогда их могут освободить.

Освобождением генералов мы не занимались, единственно установили, где можно найти и как освободить полномочного представителя Президента России в Чечне Власова. Удалось это исключительно благодаря авторитету Лебедя. Из-за того что за нами стоял Лебедь, нам сказали, с кем можно переговорить, чтобы освободить Власова, а мы уже передали эту информацию федеральным органам.

— Кто непосредственно занимается поиском и освобождением заложников и как это происходит?

— Поиском и освобождением занимается помощник Лебедя в Совете Федерации Александр Мукомолов, у него четыре поисковые группы — одна группа в Чечне, по одной в Ингушетии и Дагестане и четвёртая действует в Осетии и Кабардино-Балкарии.

На Кавказе есть очень много людей, которые считают себя удовлетворёнными, если могут помочь. Когда мы говорим: «Мы из миссии Лебедя, вы не знаете, где можно найти такого-то?» — люди помогают. Органам власти могут не сказать, а нам рассказывают. Так мы выясняем, от кого зависит освобождение конкретного заложника, потом ведём переговоры.

Обычно в обмен на освобождение заложника нужно что-то ответное. И мы в ответ освобождаем осуждённых, которых требуют на обмен. Как это делается? Согласно законодательству Российской Федерации если человек отсидел две трети срока и имеет примерное поведение, то сама администрация колонии должна выйти с предложением о досрочном освобождении. В реальности это бывает крайне редко, а мы эту практику применяем. Отсидел человек две трети срока, а за него нам могут освободить солдата, и вот тогда мы выходим на администрацию колонии, они обращаются в суд, суд принимает решение и происходит обмен. Вот, например, майор милиции Халанский из Минеральных Вод попал в плен в Дагестане, полгода был в заложниках. Мы нашли человека, который освободит Халанского, если освободят его родственника, сидевшего в колонии под Будённовском. Мукомолов дал слово, что осуждённого из Будённовска выпустят, и Халанского из плена освободили. Потом, через месяц, выпустили заключённого.

— Если сравнить мирное время, скажем 1998 год, и время войны, когда вам было труднее работать и почему?

— Между двумя чеченскими войнами, с 1998 г. по конец 1999 г., нам было гораздо легче работать. По первой войне пропавшими без вести числится более тысячи человек. Мы освободили только часть из них...

Количество освобождённых резко уменьшилось в конце 1999 г. Потому что когда в Чечне идёт война, то найти того или иного заложника — солдата или офицера — нам крайне трудно. Мы должны выйти на посредников, которые имеют контакт с боевиками, у которых находится заложник. Затем наш поисковик должен добраться до боевиков. Боевики не сидят на месте, и когда наш поисковик идёт к боевикам, он порою не знает, к какому командиру он идёт и в каком сарае, в какой пещере тот сидит. Если в период между первой и второй войнами мы всегда знали, что наш поисковик идёт к такому-то, знали, что если поисковик у него пропал, то мы с него спросим, то сейчас, с одной стороны, нашего поисковика могут похитить боевики и мы получим ещё одного заложника, а с другой — могут «зачистить» федералы. Поэтому сейчас нам очень сложно освобождать заложников.

Тем не менее работа по освобождению продолжается. Сейчас у нас в работе более 490 заявлений. Два солдата попали в плен к боевикам. Бежали. Чечню не знают. Побродили по горам, вышли на чабанов. Чабаны, вместо того чтобы отдать их федералам или органам власти Чеченской Республики, сразу начали искать миротворческую миссию Лебедя. Связались с нами. Наши люди совместно с сотрудниками ФСБ поехали к чабанам, забрали солдат. Это было 20 апреля этого года. В тот день мы позвонили Лебедю и сказали: «Мы поздравляем вас с Днём рождения и в качестве подарка докладываем, что освободили двоих солдат!»

— В чём состояли непосредственные функции Лебедя по руководству миссией?

— Согласно нашему уставу совет миссии определяет планы работ, формы взаимодействия с различными организациями, место, время проведения конференций, вносит в план работы актуальные вопросы. Руководит работой совета миссии его председатель. Пока Александр Лебедь был жив, все советы миссии с 1998 по 2002 г. (а по уставу они проводятся не реже одного раза в три месяца) проходили под его председательством. Лебедь лично участвовал практически во всех конференциях и «круглых столах» миссии — в Ростове-на-Дону, Краснодаре, Грозном, Махачкале, Санкт-Петербурге, Пятигорске, Нальчике и Ставрополе.

Кроме того, Лебедь выполнял роль «ледокола». Он подписывал письма и обращения. Где бы мы ни были, будь это Ингушетия, Осетия, Дагестан или Чечня, мы не говорили: «Мы — миротворческая миссия», мы говорили: «Мы — представители Лебедя». И нам было работать легко.

— Александра Лебедя нет в живых вот уже несколько месяцев, как его гибель повлияла на работу миссии и кто займёт его место в совете миссии?

— Я говорю как исполняющий обязанности председателя миссии. В сентябре этого года состоится конференция миротворческой миссии, на которой будет избран её новый председатель. Сейчас мы проводим консультации с несколькими очень известными в России личностями, готовыми с нами работать. Но я хочу сказать, как бы это пафосно ни звучало, альтернативы Лебедю нет и в полной мере мы замену Лебедю не найдём.

СПРАВКА:

За время работы миссии освобождены 178 заложников и насильственно удерживаемых лиц. Из них 10 женщин.

Самый младший: Буслер Денис Борисович, 1994 г.р. Ставропольский край, п. Солнечнодольск.

Самые старшие: Нехорошков Владимир Степанович, 1940 г.р. Республика Удмуртия, Сарапульский район, с. Яромаско; Краев Валерий Дмитриевич, 1940 г.р., Московская область, станция Железнодорожная.

Срочников — 102.
Контрактников — 6.
Гражданских — 57.
Офицеров — 13.
Национальный состав:
русских — 132,
украинцев — 11,
кабардинцев — 6,
удмуртов — 3,
татар — 3,
лакцев — 3,
башкир — 2,
белорусов — 2,
азербайджанцев — 2,
карачаевцев — 2,
аварцев — 2,
ногайцев — 1,
осетин — 1,
корейцев — 1,
армян — 1,
комизырян — 1,
евреев — 1.
В справке не отражены последних 4 человека (освобождённых 17 июня 2002 года).