Павел Казарин о Кремль, фейки и правила пропаганды

 Павел Казарин о Кремль, фейки и правила пропаганды
(Рубрика «Точка зрения», специально для Крым.Реалии) Правила пропаганды

Двадцатый век приучил нас к тому, что цензура ‒ это ограничение информации. Что победить дракона можно с помощью правды. Что факты способны разрушить любой авторитарный режим. Но оказалось, что в XXI веке войны ведутся по совершенно другим правилам.

Интернет и вправду стал приговором для бывшей концепции цензуры. Но ей на смену пришла другая. И сама, что скрывает факт в накоплении информационного мусора. И сама, что стирает грань между правдой и ложью. И сама, что приучает человека сомневаться в очевидном.

Мы слышим полярные точки зрения и заученно повторяем, что «правда где-то посередине». На самом деле, правда там, где она есть. И она не меняет своих координатов от появления новых вбросов. Но именно на это рассчитывают те, кто пытается создавать альтернативные версии реальности.

На этом фоне двадцатый век выглядит довольно патриархально. Информационные войны в нем велись по правилам Первой мировой. Когда пределы окопов четко очерчены зоны влияния тоже, а прямые боевые столкновения ведутся лишь на периферии. При этом у того же СССР был свой собственный порядок дня, который он продвигал «на экспорт». В этом идеологическом наборе были «интернационализм» и «государственное регулирование», «социальное равенство» и «всеобщая занятость». Но затем наступило двадцать первое столетие ‒ и правила изменились. Нынешний Кремль не столько пытается экспортировать свои собственные ценности, сколько разрушить чужие

Можно заметить, что нынешний Кремль не столько пытается экспортировать свои собственные ценности, сколько разрушить чужие. Размывает концепт факта. Засоряет медиапространство фейками. Манипулирует общественным мнением. На смену стратегии позиционных войн пришла тактика диверсионных операций.

Задача российской пропаганды заключается не в том, чтобы доказать превосходство Кремля. Наоборот ‒ она пытается доказать, что все одинаковые. Пытается похоронить правду в нагромождении лжи ‒ и от того щедро торгует конспирологией. Аннексия Крыма, вторжение на Донбасс и уничтожение пассажирского «Боинга» обнаружили этот подход особенно ярко. Расчет прост ‒ чем больше информационного мусора, тем выше шанс, что факты просто ускользнут из внимания аудитории.

Мы привыкли воспринимать цензуру как забитые наглухо двери. Как замок, который преграждает доступ к информации. Но новая реальность изменила правила игры. Отныне цензура ‒ это десятки взаимопротиворечивыми версий, которые погружают обывателя в растерянность. Это шум, который мешает отличить правду от лжи, важную информацию от вброс, а факт ‒ от фейка.

Современная Москва, судя по всему, сделала ставку именно на это. Она целенаправленно торпедирует чужие институты и доверие. Подкармливает фриков. Инвестирует в хаос. Относительно каждого предмета дискуссии вбрасываются дополнительные версии, единственное задание которых ‒ похоронить под собой правильный ответ.

«Месяц ‒ выдумка масонов». «Луна сделана из швейцарского сыра». «Месяц ‒ рукотворное круг, прибито гвоздями к небесной тверди». Все эти заявления призваны заглушить голоса тех, кто робко напоминает, что Луна ‒ спутник Земли. И главная проблема этой стратегии в том, что для нее не существует противоядия.

Вся знакомая нам военная история ‒ это соревнование снаряда и брони. Чем мощнее становился первый, тем толще становилась вторая. Но отличие информационных войн – в том, что брони здесь не существует в принципе. Потому что даже разговоры о ней грозят обвинениями в цензуре.

Мы приучили себя думать, что информация ‒ это товар. Что законы спроса и предложения сами выведут рынок в точку равновесия. Что любые точки зрения имеют равное право на существование. Мы справедливо боимся того, что цензурный дубинка рано или поздно превратится в бумеранг. И именно этим пользуются те, кто использует медиа как оружие.

Рыночные правила работают там, где есть рынок. А медиа этим рынком быть перестали. Рядом с теми, кто пытается работать по правилам, пустили корни те, кто правила игнорирует. Инвестиции в этот бизнес важные для них косвенным дивидендами. Политическими. Социологическим. Электоральными. Новая реальность обнулил старые правила ‒ и нет никакого смысла прятать от этого факта голову в песок

К тому же, сухие факты и рациональные. А информационный шум продает себя с помощью эмоций. В этой схватке часто побеждает не тот, кто говорит правду, а тот, кто говорит ярче. Манипуляции привлекательнее за правду ровно по той же причине, по которой люди отдают предпочтение джанк-фуда ‒ а не здоровому питанию. Судя по всему, нам теперь впору говорить об эпохе джанк-контента.

Призывы к честной конкуренции выглядят весьма сомнительно, если учесть, что авторитарные страны тратят миллиарды на продвижение собственных смыслов. А потому новая реальность ставит перед нами необычные вопросы. Например, о том, может ли открытое общество оставаться открытым в условиях агрессии со стороны закрытого? Где грань между пропагандой и журналистикой? Должна ли быть ответственность за фейки и манипуляции?

У нас нет ответов на эти вопросы. Но это не означает, что эти вопросы не имеют права на существование. Вопреки нашим стереотипам, тот, кто говорит правду, чаще всего проигрывает тому, кто лжет. Потому что первый ограничен рамками этой правды. А второй не ограничен ничем. Новая реальность обнулил старые правила ‒ и нет никакого смысла прятать от этого факта голову в песок.

В конце концов, подобная поза делает вас только более уязвимыми. «Для деоккупации Крыма и части Донбасса имеют быть выполнены три условия»