Военные преступления на Донбассе. В чем сложности расследования и привлечения к ответственности виновных?

 Военные преступления на Донбассе. В чем сложности расследования и привлечения к ответственности виновных?


17 июля в Лимане на Донетчине похоронили разведчика морской пехоты Дмитрия Красногрудя (позывной «Мир»), который подорвался вблизи населенного пункта Зайцевое 13 июля. Также в тот день погиб военный медик – он пытался эвакуировать погибшего командира разведвзвода. В результате обстрела российских гибридных сил еще двое украинских военнослужащих из состава эвакуационной группы получили ранения. Тело 42-летнего лейтенанта Дмитрия Красногрудя вывезли на оккупированную территорию. Вернули после переговоров – только через двое суток.

17 июля представители российских гибридных сил передали украинским военным не идентифицировано тело. Как отмечают в штабе ООС, только по результатам ДНК-теста можно будет подтвердить или опровергнуть, что это тот самый военный медик.

Обстрел российских гибридных сил, вопреки их же гарантиям соблюдения режима тишины во время эвакуации, нанесенный ими удар по маркованій белыми повязками и белыми касками евакуаційній группе украинских военных, актуализировали проблему военных преступлений – в который раз за время российской агрессии против Украины.

Первым на государственном уровне на гибель медика ВСУ отреагировал министр иностранных дел Украины. На брифинге 14 июля Дмитрий Кулеба, юрист-международник по специальности, отметил: «С юридической точки зрения, в этом убийстве есть признаки военного преступления, а с моральной точки зрения, речь идет ни о чем ином, как о акт варварства».

Глава МИД пообещал международный резонанс по поводу смерти военного медика, которого российские гибридные силы убили во время исполнения им его обязанности.

Также в июле, но в прошлом году, вблизи поселка Водяное на Донбассе погибли военный медик – сержант морской пехоты Ирина Шевченко и водитель, старший матрос Сергей Майборода. Их санитарный транспорт с красным крестом на борту потерпел удар из противотанкового ракетного комплекса.

Женевские конвенции о защите жертв войны и Обычное международное гуманитарное право запрещают нападения на медицинский персонал, санитарный транспорт, раненых комбатантов. Запрет является императивным, безусловным, подчеркивает председатель Центра международного гуманитарного права Украинской ассоциации международного права Тимур Короткий.

На портале «Украинское право» профессор дал правовую квалификацию нападения 13 июля 2020 года, процитировав фрагменты статей Дополнительного протокола i (к Женевским конвенциям – ред.) от 8 июня 1977 года: «Медицинские формирования в любое время пользуются уважением и защитой и не могут быть объектом нападения», «Транспорт с ранеными и больными или медицинским оборудованием оберегают и защищают так же, как и передвижные медицинские формирования». Вероломство как составляющая военного преступления

В комментарии Радио Свобода Тимур Короткий дополнительно разъяснил:

– Нарушение запрета нападения на медиков, которые имеют отличительные знаки на экипировке, обстрел вопреки обещанию прекращении огня надо толковать как вероломство, что является одной из составляющих военного преступления. Вероломство является конкретным юридически значимым термином, его четкое определение содержится в Протоколе И: «действия, направленные на то, чтобы вызвать доверие противника и заставить его поверить, что он имеет право на защиту...» МКС судит физических лиц, но не государство – даже если она нарушила множество норм международного права и является агрессором Тимур Короткий

Ответственность за военное преступление несут лица, которые непосредственно совершили нападение, командиры, которые отдали соответствующий приказ или знали (или имели основания знать) о такой приступ. Военные преступления подпадают под юрисдикцию Международного уголовного суда. И в очередной раз отмечу: МКС судит физических лиц, но не государство – даже если она нарушила множество норм международного права и является агрессором. В то время как государство контролирует незаконные вооруженные формирования на территории Донбасса, Российская Федерация несет ответственность за нарушение норм международного гуманитарного права». Прокуратура совместно с правоохранителями работает над отчетами в Международный уголовный суд

Третьим зарегистрированным фактом вероломства, после Іловайської трагедии и обороны Донецкого аэропорта, называет обстрел 13 июля Офис генерального прокурора Украины.

«Досудебное расследование гибели военного медика начала прокуратура Донецкой области. Дело открыли по фактам нарушения законов и обычаев войны и умышленного убийства, совершенного представителями незаконных вооруженных формирований Российской Федерации», – говорится в сообщении Офиса генпрокурора.

В структуре Офиса осенью прошлого года появился департамент, который занимается организацией расследования преступлений, совершенных в условиях вооруженного конфликта. В прокуратурах Донецкой и Луганской областей заработали соответствующие специализированные подразделения. Все это создает вертикаль для координации усилий всех правоохранительных органов в расследовании военных преступлений и преступлений против человечности. Кроме того, речь идет прежде всего о систематическую фиксацию и систематизацию доказательств.

Гюндуз Мамедов, заместитель генпрокурора, руководитель международной Совместной следственной группы от Украины, которая расследует сбивание самолета рейса MH17 над Донбассом, приводит данные, что с начала вооруженной агрессии России против Украины прокуроры совместно с правозащитными организациями подали до Офиса прокурора Международного уголовного суда 14 информационных сообщений, 7 из них – в отношении Донбасса.

«Последнее сообщение, переданное в феврале 2020 года, касалось нападений на гражданское население и инфраструктуру, убийств гражданских лиц, кату��ань и жестокого обращения. На национальном уровне прокуратура ведет реестр пострадавших (физических и юридических лиц) от преступлений, совершенных в условиях вооруженного конфликта на временно оккупированной территории, или связанных с вооруженной агрессией РФ против Украины. Это даст возможность гражданам получить соответствующий процессуальный статус потерпевшего, установить размер причиненного ущерба, обратиться в суд для их дальнейшего возмещения», – рассказал Радио Свобода Гюндуз Мамедов.

Относительно убийств, пыток и жестокого обращения представителей незаконных вооруженных формирований России он отмечает, что органы прокуратуры и следствия установили 160 мест незаконного содержания свыше 3500 военнослужащих и гражданских на временно оккупированной территории Донбасса.

Установлены факты и внесудебных казней 9 военнослужащих Вооруженных сил Украины представителями пророссийской организованной группы «Казачий союз «Область войска Донского» во время боев за Иловайск в 2014 году и Дебальцево в 2015 году. Эти данные также были отражены в информационных сообщениях до Международного уголовного суда (МУС).

Преступную деятельность «Казачьего союза «Область войска Донского» (сокращенно КСОВД ) и его руководителя Юрия Сафоненка также упоминала в своих отчетах Украинский Хельсинский союз по правам человека.

«Определенные отчеты передаем непосредственно сами в Международный уголовный суд, другие готовим совместно с прокуратурой», – рассказал Радио Свобода координатор Центра документирования УХСПЧ Алексей Беда.

– Фокус отчетов разный. Некоторые имеют преимущественно эмоциональный, публицистический характер, описывая то, через что пришлось пройти жертвам и свидетелям военных преступлений.

Другие отчеты сконцентрированы сугубо на юридическом аспекте. Таким, например, был отчет относительно Игоря Гіркіна (Стрелкова), преступлений его и ближайших подчиненных в событиях 2014 года в Славянске. Речь идет об убийствах гражданского населения, незаконные тюрьмы, так называемые «тройки», которые совершали «трибунал», выносили приговоры о заключении в тюрьму или расстреливали. Данный отчет считается закрытым, быть публичным он не может в связи с тем, что является частью расследования. После последних «больших обменов» (29 декабря 2019 года с территории ОРДЛО был уволен 81 украинец; 16 апреля 2020 года – 20 украинских граждан – ред.) мы документировали показания уволенных гражданских лиц о задержании, ложные обвинения, пытки, угрозы, условия содержания.

– Вы документуєте страшные вещи и воспоминания. Но к решениям международных судов по делам об агрессии России против Украины и в отношении военных преступлений на Донбассе еще далеко. Не имеют ли правозащитники ощущение, что «работают в стол»? Результаты нашей деятельности не будут «здесь и сейчас» – в лучшем случае лет через 5. Сначала должно быть судебное решение по базовой делу «Украина против России» Алексей Беда

– Есть ощущение работы на перспективу и того, что результаты нашей деятельности не будут «здесь и сейчас» – в лучшем случае лет через пять.

Сначала должно быть судебное решение по базовой делу «Украина против России» (8 ноября 2019 года Международный суд ООН в Гааге признал свою юрисдикцию по этому делу, иск Украина подала в 2017 году – ред.). После этого решения сдвинутся с места дела и в Международном уголовном суде, и в Европейском суде по правам человека.

Ознакомиться с аналитическими отчетами Центра документирования УХСПЧ можно здесь. 6 лет войны – один приговор за военное преступление

Единый государственный реестр судебных решений содержит ссылку только на один приговор за совершение военного преступления. В июне 2017 года за жестокое обращение с военнопленными Славянский горрайонный суд Донецкой области приговорил гражданина Украины к 9 годам лишения свободы.

Осужденный – из состава так называемого «Отдельного комендантского полка «Краматорский», что является одним из вооруженных подразделений группировки «ДНР». Установлено, что в период с августа 2014 года до февраля 2015-го он жестоко обращался с военнослужащими ВСУ и добровольцев, которые попали в плен к группировке «ДНР» и удерживались в здании бывшего Управления СБУ в Донецке.

Как сообщили Радио Свобода в Офисе генерального прокурора, еще один приговор в настоящее время обжалуется в апелляционной инстанции. Кроме того, недавно вынесен первый обвинительный приговор в отношении пропаганды войны по статье 436 УК Украины.

Очевидной является потребность в конкретизации составов военных преступлений в национальном законодательстве. Очевидной является потребность в конкретизации составов военных преступлений в национальном законодательстве, мы предлагали такие правки. Надеюсь, парламент их поддержит Гюндуз Мамедов

«По своей природе военные преступления являются одними из самых тяжелых и самых серьезных преступлений, известных человечеству. Однако, виновным в совершении большинства из них пока, к сожалению, удается избегать уголовного преследования. Одна из причин – несовершенство законодательства и его несоответствие международным нормам. Действующая статья 438 УК Украины («Нарушение законов и обычаев войны») достаточно обобщенная, поэтому очевидной является потребность в конкретизации составов военных преступлений в национальном законодательстве, определив все серьезные нарушения Международного гуманитарного права (МГП) именно как военные преступления. Мы предлагали такие правки. Надеюсь, парламент их поддержит», – отмечает Гюндуз Мамедов.

Заместитель генпрокурора обращает внимание на то, что в обнародованном в декабре 2019 года последнем отчете МКС было отмечено: «на Протяжении 2020 года Офис прокурора МУС и дальше анализировать способность национальной системы правосудия Украины самостоятельно расследовать соответствующие категорії преступлений, чтобы окончательно решить, какие именно дела необходимо расследовать силами МУС, а в каких хватит расследование на национальном уровне».

Тем временем Верховная Рада не рассмотрела законопроект по имплементации на национальном уровне норм международного уголовного и гуманитарного права, хотя еще в феврале 2020 года его одобрил парламентский комитет по правоохранительной деятельности. Это при том, что за международным правом активно проводить расследования и привлекать виновных к ответственности государство, на территории которой военные преступления происходят.