«Мы неполиткорректные, потому что мы честные», – боец-актер, который сыграл главную роль в «Наших котиках»

 «Мы неполиткорректные, потому что мы честные», – боец-актер, который сыграл главную роль в «Наших котиках»


Днепр – В Украине вышел в прокат один из самых ожидаемых фильмов 2020-го года – «Наши котики» режиссера Владимира Тихого. Его называют первой украинской комедийной лентой, события которой разворачиваются на фоне войны на Донбассе. Сами создатели анонсируют свой фильм как «неполиткорректный комедийный экшн» о войне.

Инженер, актер, футбольный тренер и продавец цветов едут добровольцами на Восток. Ни один из них не имеет боевого опыта, но именно они становятся причиной провала масштабной операции врага – такой сюжет ленты.

Радио Свобода поспілкувалось с исполнителем главной роли в фильме и участником боевых действий на Донбассе Дмитрием Тубольцевим. Украинский актер театра и кино сам был добровольцем – 2014-го года служил в рядах «Правого сектора».

– Как появилась идея – снять такой фильм о войне: не драму, не трагедию, а именно комедию?

– У Володи Тихого получилось сделать патриотическое кино. Мы с Володей снимали именно комедию, ведь в этом была необходимость. В 2014 году мы не имели оружия как такового, но у нас оставался юмор и мы могли мстить нашим врагам. И он нас спасал. Еще 2015-го года мы снимали короткие серии – реальные истории бойцов. Потом появилась идея снять полный метр о том, как мы спасали себя и смеялись над врагом, по сути – смеялись над смертью.

– Сюжет фильма основан на реальных событиях или там больше вымысла?

– Часть – основана на реальных событиях. Например, история моего персонажа – реальная. Это – актер, который ушел воевать на фронт, никому не сказал, но двое его коллег узнали и всем театром начали собирать ему помощь. Это именно так и было. Ирма Витовская приезжала ко мне вместе со Стасом Бжезинским, который играет Грина в этом же фильме, привезла мне в лагерь «броник», амуницию, все, что собрали, еще и других парней надели...

– Вы участвовали в работе над сценарием?

– Да. В процессе съемок самого фильма также «насаждал» некоторые свои идеи. Рассказывал кое ребятам-актерам. Объяснял психофизику самого персонажа – как они себя ведут, как реагируют. Перед кастингом Владимир Тихий давал мне сценарий, я правил реплики. Так говорят, а так – нет, эта история может быть, такое бывает, а так – нет. Иногда на войне происходят такие чудеса, что если бы показать в фильме, то скажут, что сценаристы напридумывали.

– С чего для вас началась эта невыдуманная война? Как вы попали на фронт?

– Лето 2014 года. Я актер. Отпуск. Сидел и кипел. В конце лета пришла такая информация: двое парней погибли в первый же день, как попали на фронт. Им было по 18 лет. И меня это сильно поразило. Сам себе подумал: «Мне 35 лет, что я здесь сижу?». И решил пойти. Узнал, что «Богема» – Андрей Шараскин, с которым мы вместе жили в студенческом общежитии (я учился на актера, на режиссера), – уже был одним из командиров в «Правом секторе» и приглашал добровольцев. Я собрался и уже через полтора суток был у него.

– В театре никто не знал?

– Да, только два человека, которых я попросил не рассказывать никому.

– Сколько пробыли на войне?

– Два месяца. Война никогда не оставляет человека таким, как была. Это мое мнение: война делает человека или лучше, или хуже. Или в ней просыпается жажда к жизни, ты идешь к Богу, работаешь над собой, видишь себя как человека, который может жить для других, потому что уже готов был отдать свою жизнь за что-то, за кого-то! Или же ты находишься в состоянии животного, идешь этим путем, так тоже бывает. У нас, тех, кто был на войне, есть такое выражение: «Мы все больные на войну». Это мое мнение: война делает человека или лучше, или хуже Дмитрий Тубольцев

А по поводу актерства, настоящие актеры никогда не отличают свою профессию от жизни. Конечно, как актер я тоже стал другим, более опытным.

– Профессия актера как-то помогала на войне?

– Актерский и режиссерский опыт помогал. Нас спасал юмор, даже во время боя. «Мухи летают, вз-вз...», – мы так говорили. Потому что если ты глубоко погрузишься в это, у тебя съедет крыша. Я даже сочинял частушки. Поскольку ты в пограничном состоянии – на грани жизни и смерти, то больше думаешь о девушках. Инстинкт самосохранения. Даже во время боя. Говорю: «Каждый убитый сепар – это наш шаг к нашим девушкам в тылу. Вперед, давай!».

Как актер я воспринимаю все близко к сердцу – и смерти ребят, и слезы их матерей...

Мы часто говорили о Путине. Я говорил: убить его мало. Я бы направил все усилия науки, чтобы можно было его убивать и снова оживлять. И так столько раз, сколько он положил людей. И потом еще не убивать: чтобы долго жил, мучился и каялся.

– Вы вегетарианец. А как вам было с едой на фронте?

– Мясо из плова отдавал собратьям, рыбу также, из борща вылавливал мясо – отдавал. Ребята підсміювались, но им было интересно, почему я вегетарианец. Для меня животные – это чистые существа...

– На войне вы дружили с животными?

– В Днепре, в музее АТО, есть фото моих собратьев. И с ними – Танк, кавказская овчарка. Когда мы входили в Пески, его спасали наши медики, вытащили из него осколки. Этот пес спас очень много жизней. Еще до того, как мы слышали, что идут «Грады», он за 15 секунд начинал лаять в ту сторону. Он чувствовал вибрацию. Он не имел страха, в укрытие – не затащишь. Пес спас очень много жизней. Еще до того, как мы слышали, что идут «Грады», он за 15 секунд начинал лаять в ту сторону Дмитрий Тубольцев

А еще я там занимался курицей. Ее называли «курицей Туземца». Ее контузило, она прибилась к нам.

Ребята такие: «О, бульончик». А я: «Здесь и так много смертей, это моя курица». И она садилась ко мне на руки, я ее кормил.

– А раз ребята меня разыграли: я три дня был на боевом выходе, этернувся, а они говорят: «Мы ее съели». Оказалось: просто перенесли в другое место.

– Тяжело было возвращаться к мирной жизни?

– Для меня это стало испытанием. На фронте все просто: за тобой стоят братья, впереди – враг. А в мирной жизни все намешано, опасность повсюду. Мне пришлось адаптироваться, чтобы выжить и снова стать человеком культуры, успокоить в себе воина.

– Что помогло?

– Мой путь не был простым. ПТСР, определенные последствия. Скажу так: женщины успокаивали, работа спасала, а моя поэзия и музыка давали смысл жизни.

– Возвращаясь к фильму. Где снимали, как и, возможно, были какие-то интересные истории на съемочной площадке?

Мы снимали под Киевом, на полигоне, где мототрек. Это первую часть, то, что вокруг нашего блиндажу. А сам блиндаж – в специально построенных павильонах. А танковые бои, всю технику – снимали на полигоне под Черниговом, в лесу.

Очень много было курьезных моментов. Мы постоянно импровизировали как актеры, что-то привносили свое. Как только ты надеваешь форму, ты меняешься как человек. Я актер, но у меня автоматически включается опция: я – боец Дмитрий Тубольцев



– Это было чем-то похоже на братство на войне?

– Да. Многие из съемочной группы были знакомы между собой до фильма, дружили по жизни. Мы были друзьями, которые снимали кино. И с первого дня съемок – я это знаю, потому что имею такой опыт – как только ты надеваешь форму, ты меняешься как человек. Я актер, но у меня автоматически включается опция: я – боец. И я сразу включил такой «режим» шуток. Мои коллеги за пол дня тоже поймали эту волну и мы уже, не выходя из образов, постоянно шутили, общались, подкалывали друг друга. В «Пенальти» усы наклеены были, а в «Капеллана» – борода. Это тоже были поводы для шуток, потому что им было неудобно смеяться, придерживая эти элементы грима.



– А костюмы – это что-то из личного?

– Да, форма была моя. Это то, что мне Ирма собрала, то, в чем я воевал. Это было принципиально. Режиссер согласился, ему даже понравилась эта идея. И моя форма даже еще пахла войной, из нее не выходил этот дух.

Когда у меня в фильме приходит каска, то эта шапочка – такая серебристая, женская, смешная – это моя. Я в ней воевал. Это из той помощи, которую нам привозили волонтеры. Две бабушки, которым по 80 лет, ходили по селу и собирали шерсть на теплые вещи для бойцов. И мне досталась эта шапка с письмом от этих бабушек и их фотография. Мы не можем быть толерантны – нас убивают Дмитрий Тубольцев



– Что было самым сложным на съемках?

– Смерть собрата играть...

– Почему «неполиткорректное» комедия? Потому что вы называете войну войной?

– Да. Войну – войной, врага – врагом, а Путина – «х..лом». Война – это война. Нельзя деликатно воевать: «Позвольте, я вас застрелю, господин враг». Не может быть такого. «Лежат, стоят!». Чем жестче ты с врагом, тем он тебя больше боится. Мы неполиткорректные, потому что мы честные. Мы не можем быть толерантны – нас убивают.

– Ваш фильм пропагандистский?

– Нет, в нем нет пропаганды. Это – как манифест. Вспомнить 2014-й год, не дать «затереть» его, те события, потому что это был год национально-освободительной идеи. А сейчас выглядит так, будто Украина воюет с какими-то неизвестными боевиками, с кем-то там воюет, а три миротворцы говорят: давайте это прекратим. Да вы что?! На нас напала соседняя страна!





Войну можно выиграть или когда враг капитулирует, или уничтожив врага. Сейчас на времени – выиграть войну. Когда говорят о мире... Во время войны говорить о мир – это означает капитуляцию. О мире можно после победы. Казаки не «думу думали» и страдали, а с веселыми песнями шли в бой, они танцевали перед боем, они плевали врагу в лицо. И мы так же Дмитрий Тубольцев



– Какой главный месседж этого фильма? Что должен чувствовать зритель, когда выходит из зала после просмотра?

– Прежде всего, любовь к Родине. Самое главное было для нас – передать то эмоциональное состояние. Когда мы были на фронте, мы постоянно вспоминали о том, что казаки не «думу думали» и страдали, а с веселыми песнями шли в бой, они танцевали перед боем, они плевали врагу в лицо. И мы так же. Так было в добробатах и в «Правом секторе».



– Какова реакция на фильм, читаете отзывы в соцсетях?

– Никогда не любил соцсети, сознательно відмежовуюсь, но отзывы иногда читаю. Мне пишет женщина, говорит: «Мой ребенок, 7 лет, посмотрела фильм и уже цитирует ваших персонажей». Мне пишут ребята: «Спасибо, что не забываете 2014 год, потому что там был особый дух».

– Есть ли сейчас предложения сыграть в фильме о войне?

– Сейчас через фильм «Котики» мне отказали в съемках в двух фильмах. Объяснили: они будут идти на экспорт в Россию, а в России я уже слишком известен, их спецслужбы меня мониторят.

– Вы не боитесь, что амплуа бойца-актера к вам приклеится?

– Нет, я не боюсь этого. Актерский опыт у меня большой, меня знают как разнопланового актера.

– В «Котиках» вы поете. Не задумываетесь о сольной карьере?

– Да, я пишу песни, музыку. Писал песни для некоторых звезд, среди прочего – две песни для Тины Кароль. Мне и раньше советовали попробовать, а теперь я готов.