Павел Казарин: «Украинский сегмент интернета должен быть максимально далеким от российского»

Павел Казарин: «Украинский сегмент интернета должен быть максимально далеким от российского»
(Рубрика «Точка зрения»)

Нынешней весной заканчивается срок блокировки «Одноклассников», «ВКонтакте» и mail.ru. Российские интернет-ресурсы были заблокированы в Украине в мае 2017 года. Президентский указ обязывал провайдеров закрыть доступ к сервисам «ВКонтакте», mail.ru, «Яндекс» и «Одноклассники». На тот момент эти российские сайты занимали 3, 4, 5 и 9 строчку рейтинга самых популярных ресурсов в Украине.

Впрочем, «бан» для «Яндекса» продлили на три года еще в 2019 году. Судьбу этого ресурса теперь будут решать в Киеве только в 2022-ом. А вот срок ограничений для трех других российских компаний никто пока не продолжал. И чем ближе май 2020 года, тем ближе споры о том, где ставить запятую во фразе «запрещать нельзя разрешать».

Можно предположить, что линия разлома будет нам хорошо знакома. И если сразу вывести за скобки адвокатов Москвы, то остальные разделятся на тех, кто готов мириться с государственным вмешательством в частную жизнь, и тех, кто его не воспринимает.

Я помню дискуссию трехлетней давности. Противники запрета говорили о том, что гражданин Украины сам волен выбирать себе сайты и соцсети. Что гражданское сознание не воспитывают директивами. Что санкции неэффективны. А еще я часто слышал фразу: «Вместо того, чтобы запрещать ‒ создавайте альтернативы». ФСБ добивалась лояльности со стороны владельцев крупнейших платформ

Лично мне во всей истории с запретом российских интернет-компаний кажутся важными две вещи. Запрет российских сервисов мало чем отличается от запрета российским звездам выступать в Украине

Во-первых, запрет российских сервисов мало чем отличается от запрета российским звездам выступать в Украине. Уже приходилось писать, что условный Киркоров был способен дважды в год собрать в четырех украинских городах-миллионниках концертные залы. Харьков, Одесса, Киев и Днепр суммарно могли обеспечить российскому артисту восемь выступлений. С учетом, что средний гонорар исполнителя его уровня колеблется около 15 тысяч долларов, то годовые потери от запрета гастролей ‒ это 120 тысяч долларов. Трехлетний запрет въезда на территорию Украины для артиста равноценна $360 тысячам ущерба. Именно столько российские топ-звезды теряют из-за того, что дают концерты в Крыму. Книга «Битва за Рунет». Авторы описывают, как российские спецслужбы устанавливали контроль над российским сегментом интернета

Вся эта история ‒ она не о цензуре, а о бизнесе. Санкции инструментальные, их задача ‒ выполнять роль кнута и пряника. Когда несоблюдение украинских законов чревато для физического и юридического лица потерей украинского рынка, емкость которого достаточно велика, чтобы выход из него вызывал ощутимые финансовые потери. И в этом смысле нет никакой принципиальной разницы между исполнителем популярных шлягеров и большой интернет-компанией. Принимались законы, которые дают спецслужбам доступ к личным данным пользователей

Российские социальные сети и почтовые сервисы ‒ это еще и бизнес. Одна из его задач ‒ получение прибыли, и ограничение доступа на украинский рынок выполняет роль «кнута» для тех, кто нарушает национальное законодательство. Сокращает доход и уменьшает доход.

Во-вторых, оговорка о том, что получение прибыли ‒ это лишь одна из задач российских интернет-компаний ‒ не случайное. В 2017 году вышла книга «Битва за Рунет». Ее авторы ‒ Андрей Солдатов и Ирина Бороган ‒ очень подробно описывают, как именно российские спецслужбы устанавливали контроль над российским сегментом интернета. В книге рассказано о том, как ФСБ добивалась лояльности со стороны владельцев крупнейших платформ, как разрабатывалось программное обеспечение для слежения и контроля. Как принимались законы, которые уничтожают анонимность и дают спецслужбам доступ к личным данным пользователей. Пространство Рунета ‒ подотчетен и подконтролен государству

Авторы книги пишут о том, что российское руководство убеждено, будто все в мире, включая интернет, имеет вертикальную иерархическую структуру. А поэтому слова Путина о том, что «интернет возник как проект ЦРУ» ‒ лишь отражают его собственную картину мира. И в рамках этого подхода Кремль восстанавливал суверенный пространство Рунета ‒ подотчетен и подконтролен государству. «Битва за Рунет» ‒ это лучшее объяснение того, почему украинский сегмент интернета должен быть максимально далеким от русского. Российские интернет-компании остаются продуктом российской политики

Российские интернет-компании, в отличие от своих западных аналогов, остаются продуктом российской политики. Которая имеет мало общего с безопасностью и устойчивостью Украины. И за последние три года не произошло ничего, что могло бы служить аргументом в пользу миролюбия Москвы. Неизменяемость ее руководства гарантирует преемственность подходов в отношении нашей страны. Но именно эта неизменность ее политики должно находить отражение в преемственности подходов Киева. Каким бы не было фамилия украинского президента.

И все рассуждения о том, что ограничения бьют по комфорту украинского пользователя, вызывают у меня искреннюю радость. Просто потому, что война всегда бьет по комфорту. И если чей-то пространство персональной жертвы сводится к невозможности доступа к российским соцсетям ‒ за людей стоит порадоваться. Многим повезло гораздо меньше. Министр Бородянский: надо продолжать запрете российских соцсетей