Чумак о посадки при Зеленскому, Иловайск и свидетеля Порошенко

 Чумак о посадки при Зеленскому, Иловайск и свидетеля Порошенко


Почему он больше не является главным военным прокурором, но надзор за исполнением законов в ВООРУЖЕННЫХ силах и других структурах силовиков остается среди его обязанностей? Когда состоятся обещанные в свое время Владимиром Зеленским посадки коррупционеров-чиновников? Когда могут поступить до суда резонансные дела относительно хищений в оборонке, относительно Иловайска и Дебальцево? Какова роль свидетеля Петра Порошенко в торможении расследования таких дел? Когда суд получит для рассмотрения дело ексзаступника секретаря СНБО Олега Гладковского (прежняя фамилия Свинарчук)? Об этом заместитель генпрокурора Украины Виктор Чумак рассказал в интервью Радио Свобода.



Александр Лащенко: Господин Чумак, в отношении главного военного прокурора. Буквально садясь за этот эфирный стол, вы пообещали определенную, я бы сказал, интригу раскрыть. Можете перед зрителями, слушателями, читателями сайта Радио Свобода. Первым этапом реформы было создание Специализированной прокуратуры в военной и оборонно-промышленной сферах

– Это уже не интрига. С 2 января заработал Офис генпрокурора. Как вы знаете, мы говорили о том, что Военной прокуратуры как подразделения, в котором проходят службу военные, в Украине не будет. И первым этапом была как раз таки ликвидация Главной военной прокуратуры и создания на ее базе Специализированной прокуратуры в военной и оборонно-промышленной сферах.

– Не будет похоже с тем, что возглавляет господин Холодницкий – это совсем другое, конечно.

– Нет-нет. Это не Специализированная антикоррупционная прокуратура. Это Специализированная прокуратура в военной сфере и оборонном-промышленном комплексе. И она как раз таки была создана. И с 2 января заработала такая специализированная прокуратура. Ее структура будет распространяться на все территориальные прокуратуры по вертикали и будут созданы соответствующие региональные прокуратуры и соответствующие местные специализированные прокуратуры. Это такая отдельная иерархия. Она будет иметь достаточно самостоятельную иерархическую структуру. Она курируется одним из заместителей ГПУ.

– То есть вами? Сократили с почти 180 постов до 58

– Да. Но у нее есть свой руководитель, свои заместители в специализированной прокуратуре. Я думаю, что такая структура более эффективна. Мы сократили ее из Главной военной прокуратуры с почти 180 постов до 58 должностей уже сейчас, на сегодня. То есть она сокращена почти втрое. Это достаточно серьезное сокращение. Но при том не потеряли ни качества, ни эффективности ни в расследовании, ни в качестве работы. Я считаю, что это серьезная такая работа, которая была проделана уже за последние 4 месяца, 5.

– Куратором остаетесь вы этого?

– Я остаюсь. Без сомнения. Потому что как вам сказать? Я – военный.

– При такой должности есть промежуточные результаты?

– Промежуточные результаты, я сказал бы так, что то, чем я сейчас занимаюсь, наверное, квинтэссенция деятельности всех всех последних 7 лет. Потому что по большому счету там мы писали теоретически, там мы писали правила, стандарты, процедуры, создавались институты, и я прошел определенный этап эволюции от того, что хорошие институты, хорошие правила, стандарты практически сами будут работать. Нет, не получается. Надо, чтобы в этой хорошие институты с этими хорошими правилами и стандартами работали правильные люди. И в принципе наполнить эти институты правильными людьми – это сложнейшая история.

По большому счету 28 лет в стране все эти правоохранительные институции не строились как система защиты прав человека, они не строились как система охрана наших прав. Они строились как система давления на бизнес, как система...

– Обслуживание интересов кланов, олигархов?

– Абсолютно точно.

– Меняется что-то, господин Чумак, при президенте Зеленскому? Никто не звонит, никто не говорит, что делать

– Я не буду говорить за всех. Скажем так, я вижу, что в принципе и оперативные службы, и органы досудебного расследования более-менее стали работать независимо, а, по крайней мере, в прокуратуре то точно так. То есть никто не звонит, никто не говорит, что делать.

– Зеленский не звонит, не вызывает «на ковер»?

– Меня точно нет. Думаю, что Каська точно нет.

– Господин Касько – первый заместитель генпрокурора Украины.

– Если может позвонить генпрокурору, то я думаю, что это не страшно. Он не требует у него каких-то конкретных людей. Но я понимаю, что президента иногда и беспокоят вопросы правоохранительной или, скажем так, ситуации с правоохранительными органами в стране. А мы же по большому счету является координирующим органом. Я думаю, что здесь нет ничего страшного, если и позвонит и спросит. Главное, чтобы не было прямых указаний. Это мы и сами знаем. И прямых указаний мы не получаем.

– Нет такого, что вы уже критиковали, будучи народным депутатом? Очевидная ситуация: Петр Порошенко – Юрий Луценко. Даже родственники.

– Прямых указаний мы не получаем. Здесь ситуация другая. Каждый из нас, когда пришел в прокуратуру, точно знает, точно видит, что общество ожидает результата. И это ожидание придает еще дополнительного груза ответственности. Поверьте. Потому что нельзя же делать результат, «высасывать из пальца», нельзя же делать результат таким, который рассыплется при первом же попавшемся судебном заседании.

– Те самые посадки имеете в виду? Точно знаю, где, кто и как разворовывал эту страну. Я писал себе последних 7 лет послание в будущее

– Да. Я же говорю, что нельзя так делать. Потому что необоснованные посадки, плохие доказательства и прочее еще больше создадут негатива, чем в принципе ничегонеделанию, даже чем их отсутствие. И здесь ситуация дополнительной ответственности реально давит. Потому что я точно сная, где, кто и как разворовывал эту страну. Я просто рассказываю, что я писал себе последних 7 лет послание в будущее.

– У вас есть возможность теперь реализовать написанное.

– И знаете, насколько это трудно. Потому что я писал просто-на-просто художественное описание.

– С конкретными фамилиями?

– Да. Но художественное описание. То есть я писал общими словами просто художественное описание. А теперь под этот художественный описание нужно найти доказательства, факты, экспертизы, свидетелей и все такое прочее и все в протокольной форме.

– Господин Чумак, «процесс пошел», как говорил Горбачев?

– Да, без сомнения.

– Так когда же будут посадки при Зеленскому? Прогнозы – вещь неблагодарная, но все-таки.

– Давайте скажем так: они точно будут. Потому что я знаю, как сейчас серьезно работают практически все правоохранительные органы.

– Перед назначением вас на эту должность в сентябре прошлого года разговор с президентом Зеленским у вас лично происходило?

– Нет.

– Вообще с ним не общаетесь? Ни до, ни после?

– Я был один раз на совещании у президента по правоохранительной ситуации. Один раз был на совещании по антикоррупционной политики. И все.

– Из Офиса президента любое влияние, даже давление...?

– Нет. На меня точно нет.

– На генпрокурора Рябошапку – ничего вам неизвестно?

– Я опять же вам говорю, что если перезвонит ему президент с общими вопросами, то это нормально. Президент должен интересоваться такой ситуацией. Тем более, что он – гарант конституционных прав и свобод человека. И ситуация там, где правоохранительные органы это должны делать, его интересует. И он должен это делать. Но не давать конкретных указаний.

– Вот это обновление, о котором мы уже начали говорить, господин Чумак. Та же аттестация – это тот вопрос, которым вы занимаетесь как заместитель генпрокурора в том числе. Так?

– Да.

– Было 100 вакантных мест. Так? Была информация.

– Да нет.

– Расскажите, сколько еще вакантных мест осталось? Было 1 339 прокуроров. В конце аттестации осталось 629

– Я расскажу всю историю. Они так и остались 100 вакантными. Потому что мы пока что объявили конкурс. А история немного другая. Потому что, когда мы туда пришли, там было 1 339 прокуроров, которые начали эту аттестацию. В конце аттестации их осталось 629.

– Это весь штат прокуратуры?

– Да.

– В начале?

– В начале было.

– И Рябошапка проходил?

– Нет. Кроме генпрокурора и заместителей. Все остальные прошли. Ну, это управленческие должности. Это должности не непосредственно человека, который будет непосредственно процессуальным руководителем, а управленческие должности. Все остальные прошли, абсолютно все.

Их было 1 339, а прошло всего 629. Представьте себе аттестация! Никто никогда в стране такого не делал. Никто никогда за 28 лет в стране такого не делал. При чем никто же не говорит, что эта аттестация была необъективной. Так, будут иски в суд, будут, наверное, разные судебные решения. Я не спорю.

– Анонимный компьютерный тест...?

– Анонимные компьютерные тесты. Никто не сказал, что они были незаконные. Никто не сказал, что они были несправедливы. Никто не сказал, что кто-то мог как-то подсмотреть или что-то там сделать так, что кто-то кого-то подтянул.

– А кто собеседования проводил?

– Собеседования проводили 6 кадровых комиссий, в которые входили заместители генпрокурора.

–В том числе и вы?

– В том числе и я. Вторая кадровая комиссия. Плюс представители общественности, плюс представители, которые были делегированы международными организациями. Ну вот и все.

– Международные организации – кто именно?

– Скажем так, что это представители-лица, которые были делегированы странами-донорами, которые помогают ГПУ...

– Это страны Европы, ЕС?

– Да, это страны Европы и США.

И критерии какие в основном? Вы называли не раз. Адвокаты, прежде всего, вы считаете, могли бы быть...

– Это сейчас. А вот потом, второй этап. В это время, что сейчас происходит, мы на 100 вакантных должностей, то есть мы наполовину сократили штатную численность, которые сейчас есть, мы сейчас будем проводить так называемый отбор прокуроров на прокурорские должности. На сегодня уже есть около 800 заявлений.

– Один к восьми конкурс?

– Один к восьми. Вот на сегодня уже 800 постов. То есть уже есть из кого выбирать.

– А когда он закончится? Выворачивали у всех прокуроров «нижнее белье» до седьмого колена

– 9-го числа, 9 февраля окончания подачи документов. Обработки этих документов. А затем будут опубликованы на сайте люди, которые были отобраны. Будет опубликовано за 5 дней до начала первого этапа тестирования. Опять то же самое компьютерное тестирование на знание законодательства, компьютерное тестирование на общие способности, а затем собеседование. Собеседование – это такой очень сложный этап. Потому что там проверяется кандидат или проверялся, когда проводилась аттестация на добродетель. То есть в принципе я так скажу, что серьезно выворачивали всех прокуроров, «нижнее белье» до седьмого колена.

– То есть простого такого «прохождения " сита» не было?

– Ничего не было.

– А вообще когда эти люди уже могут сесть в свой рабочий кабинет, приступить к выполнению обязанностей?

– А потом будет у них еще стажировку в тренировочном центре, затем непосредственно в своем подразделению, в том, в котором они выбирали. И только после того, как пройдут два месяца стажировки и аттестации, только тогда смогут приступить к выполнению своих обязанностей.

– А с апреля этого года, я так понимаю, будет аттестация действующих уже, кто работает в областных и местных прокуратурах, так? С 1 марта аттестация будет проходить по областных прокуратурах

– С 1 марта. С 1 марта та же самая история. Будет такая же процедура тестирования. Аттестация будет проходить по областных прокуратурах. Мы распределили этих людей, которые проходят службу в областных прокуратурах, а там чуть больше 3 тысяч. И они в три дня приедут в Киев и сдадут соответствующие тесты, компьютерные тесты, а потом по очереди будут приезжать по соответствующих группах для того, чтобы не оголять там прокуратуры, и проходить собеседования. Но комиссий уже будет немного больше. Комиссий будет уже не 6, а 18, по-моему, комиссий будут проходить с ними такое тестирование.

– С марта до...?

– Я думаю, что мы справимся до конца мая месяца.

– То есть три месяца у вас получается?

– Да.

– И будет тогда уже с лета этого года прокуратура полностью обновленная?

– Не полностью. Это будут только областные прокуратуры. А есть еще местные, которые тоже надо будет провести. А там наибольшее количество прокуроров.

– Областные – 3 тысячи. Правильно?

– Да.

– А местные?

– А там еще 5 тысяч.

– То есть это еще может к осени, условно? Имеем 2 года карт-бланша на перестройку прокуратуры, но справимся раньше

– Нам в принципе карт-бланш дан на 2 года. То есть этот закон, принятый в соответствии к тому, что перестройка системы прокуратуры, предусматривает, как минимум, два года специальный режим деятельности. Но мы справимся раньше.

– Была информация (сейчас имеете, господин Чумак, возможность подтвердить в эфире Радио Свобода или опровергнуть), что оклад (я снова возвращаюсь к этим 100 вакантных должностей) от 7 тысяч до 29 тысяч гривен. Так?

– Нет. 7 тысяч – такого нет.

– Какой оклад?

– Это я так понимаю, что он вырос с 7 тысяч. Так, он поднялся с 7 тысяч до 29 тысяч. Это оклад. Это без премий, без надбавок.

– А с премиями больше будет?

– Ну само собой.

– А вот начальная работа...?

– 23 тысячи – оклад прокурора местной прокуратуры. Мы достаточно серьезно увеличили оклады прокуроров. Это уже серьезные деньги, за которые можно, во-первых, и требовать работу, а во-вторых, которые уменьшают риск все-таки коррупционных рисков.

– Можете ли вы это прокомментировать, свежие новости об обысках на телеканале «1+1» в редакции программы «Секретные материалы»? Обыски проводила СБУ. А прокуратура... Это должен быть какой-то надзор. Так?

– Само собой.

– Представители ОБСЕ уже утверждают, что якобы возможное нарушение основ свободы слова и так далее.

– Я всегда был поборником свободы слова. Вы, наверное, об этом знаете. Я выступал за свободное распространение информации, будучи политиком. И я сейчас абсолютно на тех же позициях. Но давайте не будем путать свободу слова с возможным преступлением и расследование этого преступления.

– Я напомню, что речь идет о так называемые «пленки Гончарука» –прослушке премьер-министра Украины. В кабинете второго человека в государстве стоят устройства, которые несанкционированно снимают информацию. Правоохранители должны реагировать?

– Абсолютно точно. И смотрите, это же не связано с распространением определенной информации, общественно важная и все такое. Вся эта история связана с тем, что в офисе, в кабинете второго человека в государстве, премьер-министра, руководителя правительства в государстве, стоят устройства, которые несанкционированно снимают информацию. Должна реагировать на это правоохранительная система? Абсолютно! Если у правоохранителей есть основания провести обыски в месте, где, они полагают, может находиться информация, связанная с этим преступлением, они должны это сделать? Должны.

И поэтому здесь ситуация такая. Понимаете, я всегда говорю, что прокуроры и адвокаты, когда участвующие в судебном процессе, соревнуются, только сначала одни – «наши», а вторые – «немцы», а потом эти – «наши», а вторые – «немцы». Когда адвокаты защищают хороших людей, то они – «наши», а прокуроры – «немцы», когда же прокуроры сажают плохих людей, то они – «наши», а адвокаты – «немцы».

– «Немцы» – имеется в виду те же самые фашисты.

– Да. И тут та же история. Нельзя запрещать правоохранительным органам выполнять свою функциональную деятельность лишь за то, что это СМИ общенационального масштаба. Потому что там можно скрывать любую информацию. Давайте спрячем бомбу и скажем, что нельзя там искать нечего, потому что это же СМИ. А если там есть основания считать, что там обрабатывалась эта информация, что там обрабатывались эти видео или аудиофайлы, они имеют право туда зайти? Они имеют право. Им предоставлено право в судебном порядке? Предоставленное право. То есть закон нарушен? Закон не нарушен во время проведения таких обысков. Они не связаны с функционалом этой медиакомпании.

– «1+1»?

– Да. Они связаны с совершенно другим случаем, с расследованием попросту уголовного правонарушения. Это нужно делать.

– То есть данные, что на компьютере одного из сотрудников «1+1» происходило монтирование этих самых так называемых «пленок премьера Гончарука»?

– Ну, так.

– Кстати, именно в день, когда стало известно про эти обыски, незадолго до этого, сам генпрокурор Руслан Рябошапка заявил «о финишную прямую в деле». Речь идет о расследовании – это же было поручение президента Зеленского. Что можете сказать? Оно подходит к концу, это расследование?

– Я не думаю, что оно скорее всего... Не буду опровергать слова генпрокурора. Ему виднее. Он больше в теме. Потому что он знает все. А я знаю только часть информации. Но я думаю, что там еще достаточно много работы.

– «Укроборонпром», господин Чумак. Отрицать не станете. Это, скажем так, ваша сфера. На вашем месте сидел несколько недель назад тоже в «Субботнем интервью» Радио Свобода Мустафа Найем, много рассказывал. А что вы скажете? И сам Найем об этом говорил. Совместное, консолидированное мнение экспертов – такой рассадник коррупции на шестой год войны, которая продолжается против Украины! Что удается сделать в этом плане – чтобы почистить «Укроборонпром»?



– На сегодня (вот заявляю) я координирую деятельность, связанную, ну не я, а прокуратура и я как заместитель генпрокурора координирую эту деятельность, ��ка связана с преступностью, связанной с оборонной сферой, в том числе «Укроборонпрома». Относительно фактов, лиц, связанных со злоупотреблением в «Укроборонпроме», на сегодня имеется более 500 уголовных производств.

– Это еще и ранее открытые?

– Да, которые тянутся. Некоторые уже идут в стадии расследования, некоторые могут выходить сейчас практически на конечную фазу. Например, будут очень... Не буду говорить, ибо, может, злякаю кого-то.

– Да нет. Почему? Интересно. Наоборот, мне выгодно, чтобы рассказали как можно больше.

– Вам интересно, да? Но точно будут некоторые дела, возможно, не с очень громкими именами на центральном уровне, но на региональном уровне это будут очень интересные дела.

– Какие сферы? В чем было хищение?

– Это и строительство, это и производство различного оружия и боеприпасов и прочее. И они в активной стадии расследования, и в активной стадии сейчас и поиска. Потому что информация, как правило, вы же понимаете... Есть журналистские расследования. Говорят: почему он не сидит? А я опять же говорю, что я вызываю всех людей, которые связаны с этим расследованием, и говорю: вы знаете об этом деле? Так. Что вы можете об этом сказать? Все то, что есть в интернете? Так. А мне конкретнее – давайте мне документы, факты, доказательства, экспертизы и прочее.

То есть здесь ситуация такая, что в принципе как раз идет сбор всех этих данных, которые необходимы или для подозрений, где уже есть подозрение, или для обвинительных актов для того, чтобы направить дело в суд.

– 5 тысяч уголовных производств по «Укроборонпрома». А до суда сколько обвинительных актов?

– Я думаю, что ближайшие 2-3 месяца с десяток пойдет (в суд уголовных дел по злоупотреблениям в «Укроборонпроме» – ред.).

– А некоторые можете назвать, о чем идет речь, что в суд попадут?

– Я не могу.

– Что же так?

– Поймите правильно, если я сейчас буду говорить о таких делах, то в принципе там будут говорить, что давление на суд, что давление на обвиняемых, давление на других.

– А дела, которые уже доведены до суда, есть уже приговоры – можете рассказать? Количество, примеры, где уже есть действующие приговоры, постановления суда?

– Есть несколько дел, например, которые уже переданы в суд по некоторых оборонных заводах относительно представителей военной приемки, которые разворовывали во время военной приемки, или приписывали себе деньги, или разворовывали деньги больше чем на 5 миллионов гривен. Там есть некоторые дела, которые сейчас ушли. Ну, это известное дело по руководителю, одного из заместителей секретаря СНБО.

– Гладковский?

– Да.

– Тот самый Свинарчук?

– Да.

– Расскажите.

– Я не могу рассказать.

– Да что же такое! Дело О – в активной фазе

– Это дело (Гладковского – ред.) НАБУ. Но она тоже в активной фазе. Все дела в активной фазе.

Я понимаю, что журналист не может не сказать: «расскажите».

– Да.

– Это его работа. Но ситуация такая, что я не могу рассказать. Я могу рассказать детали какого-то дела, где я являюсь прокурором, где я есть непосредственно в группе прокуроров. То есть я сам могу выбрать те моменты, которые я могу рассказать и обнародовать, потому что это данные досудебного расследования. А во всех других делах я могу рассказать только то, что мне может позволить рассказать.

– Относительно г-на Гладковского, бывшего заместителя секретаря СНБО, когда это дело может в суде рассматриваться?

– Это не ко мне вопрос, а к НАБУ. Но я скажу, что долго она там (в НАБУ – ред.) не затянется.

– Это не месяцы попадания до самого суда, так?

– Нет-нет.

– Разумеется, конкретные преступления должны быть наказаны преступники, если их таковыми признает суд. А сама структура «Укроборонпрома» – как действительно на будущее, чтобы не по факту того, что произошло, а обезопасить, уменьшить...? «Укоборонпром» – ненужная надстройка

– Вы мне задаете вопросы политического характера. Я еще когда был политиком, я говорил, что «Укоборонпром» – это надстройка, которая не нужна.

– О том и речь.

– Мое мнение не изменилось. Я думаю, что эта надстройка не нужна.

– Ее следовало бы ликвидировать, если называть вещи своими именами?

– Абсолютно точно. Я думаю, что здесь абсолютно выходить на прямые контракты с Минобороны предприятий, давать возможности предприятиям быть определенными предприятиями, которые имеют возможности быть спецэкспортерами, напрямую работать с зарубежными компаниями. И это все будет гораздо прозрачнее, понятнее и более открыто.

– Еще одно важное расследование. Тоже эти исторические даты. Февраль 2020 года – значит 5 годовщина событий в Дебальцево. Все это совпало с подписанием «Минска-2». Но сейчас именно о событиях в Дебальцево. Действительно десятки погибших украинских воинов. Это расследование как?

– Все расследования, касающиеся Иловайска, Дебальцево, были и есть заточенными на расследование по фактам российской агрессии в Украину. Потому что для того, чтобы говорить, что там были преступления со стороны... Мы не можем говорить о преступлениях. Мы можем говорить о правонарушении или какие-то неправильные управленческие решения, халатность какая-то.

– Конечно, основная вина России как агрессора.

– Конечно. Но они не расследовались как халатность руководства государства или военного руководства. Они так не расследовались. Поэтому в принципе сейчас в ходе этих расследований как военной агрессии исследуются все факты.

– То есть и там тоже расследуют должностных лиц?

– Расследуются все факты, которые могут сказать о халатности должностных лиц. Но в чем здесь проблема? Форма вины может быть разной. Это может быть умысел, а может быть неосторожность, может быть халатность, а может быть прямое указание относительно поражения. И поэтому причинно-следственная связь – это достаточно серьезная тема, которую нужно исследовать.

В этих делах проведено множество экспертиз: военная, военно-политическая...

– То же Дебальцево? Или Иловайск тоже?

– И то, и то. Там множество экспертиз. И, например, относительно определенных военных со стороны Российской Федерации – кто планировал, кто совершил.

– Те же десантники, которые «заблудились»? Относительно российских военных и чиновников собрано достаточное количество доказательств, чтобы провести заочное осуждение

– Все. Относительно них (российских военных и чиновников – ред.) собрано достаточное количество доказательств, чтобы провести заочное осуждение и прочее. И оно будет обязательно.

– А дату можете назвать, когда будет в отношении именно российских действий возможно судебное заочное?

– Не могу сказать вот так вот конкретно: завтра или послезавтра. Но там уже достаточно много доказательств собирается. Здесь создан даже специальный департамент для того, чтобы это расследовать. Для расследования военных преступлений и преступлений, совершенных на оккупированных территориях, создан специальный департамент. И они там эффективно работают. Очень эффективно сегодня работают. Можете посмотреть, вчера, позавчера там было подозрение гражданам Украины, которые в так называемой «ДНР» издевались над нашими военными. Все это делается этим департаментом.

– Господин Чумак, а есть информация, что уволены прокуроров и следователей по делу Иловайска. Это правда?

– Что значит, уволен? Если они не прошли аттестацию, то их, возможно, и уволены.

– Юрий Бутусов об этом сообщает главный редактор «Цензор.нет».

– Он имеет в виду, по-моему, Приймачка или еще кого-то.

– Да.

– Он не прошел аттестацию. Там много уволены прокуроров и следователей, которые вели громкие дела, но не прошли аттестацию. В делах, в которых я участвовал, уволен прокурор ключевой, который был в этом деле. И я ничем не могу помочь, если он не прошел аттестацию. Хотя мне хотелось бы, чтобы он дальше вел это дело.

Поймите, не было исключений. Не было вообще исключений во время аттестации. Не сдал – не прошел. Не прошел собеседование, не отвечаешь критерия добропорядочности – не прошел. И не было исключений. И никто не спрашивал, какое у тебя дело. Там были люди, которые вели дело Януковича и еще дела тоже. Ну и что?

– Господин Чумак. Уже 6 лет тянется!

– Так Янукович осужден.

– До Иловайска возвращаемся. В суд же не передана.

– Такие дела такого степени сложности в демократических странах тянутся гораздо больше. Такой степени сложности дела.

– Можете назвать дату или нет, когда по Иловайске в суд поступит дело?

– Нет. Я же говорю, что ни одной даты я вам не скажу. И это неправильно говорить дату. Дела сложные. И там проводится множество... Например, надо допросить Петра Алексеевича Порошенко.

– Именно по Иловайске?

– И по Иловайске, и по другим делам. Надо допросить. Почему надо допросить. Он – Верховный главнокомандующий.

– Это должен делать не ГБР, а...?

– Еще когда это дело было в Следственном управлении Военной прокуратуры, мы присылали повестку Петру Алексеевичу прийти и рассказать. Процессуальный статус – свидетель. Процессуальный статус как свидетеля. Надо допросить. Никто же ничего не говорит об этом. Но он должен был дать эту информацию, которую знает.

– Не приходит Порошенко на допросы?

– Не приходит. Не приходит сейчас в ГБР. Можно дело передавать в суд, не допросив ключевых свидетелей?

– А есть рычаги? Сейчас, с 2020 года нет депутатской неприкосновенности. Петр Порошенко – народный депутат. Это же нарушение закона, что он отказывается приходить на допросы?

– ГБР написало, что оно якобы будет повод какой-то там принудительный.

– Но по Иловайске он в прокуратуру должен прийти на допрос?

– Нет. Это ГБР. Мы же не имеем функций досудебного расследования. Мы же все передали в органы досудебного следствия.

– И они будут приобщены к расследований, которые проводит прокуратура?

– Конечно. Вы же поймите, что ключевые свидетели, которых надо допить. Есть необходимые экспертизы. Есть сопоставить слова. Вы были в выступлении Муженко. Прошли передопити практически всех военных начальников. Это же опять надо сопоставить новые доказательства, которые были, по старым. Это работа. И достаточно сложная.

– Правильно сказать, что то, что Порошенко на сегодня, на февраль месяц, не идет на эти допросы как свидетель, это тормозит эти расследования?

– Ну, так.

– Опять же продолжается 6 лет развязанная Россией война. За это время Военная прокуратура не только какие-то резонансные производства, а и мелкие – всякое же бывает, ибо это война, это фронт, какую цифру можно назвать, количество этих преступлений, то уже...?

– Более 13 тысяч.

– Это имеется в виду приговоры, которые вступили в силу? 13 тысяч производств в войне с Россией

– Нет. Фактических приговоров с отбыванием наказаний там не очень так и много. И нашим. Заочно – это отдельная история. Их не так и много. Более 300. Но в принципе это 13 тысяч производств.

– Так называемые «неуставные отношения» и...?

– Все, что хотите. Там и дезертирство, там и неявка в часть военную, и неуставные отношения. Все, что хотите.

– Ситуация меняется сейчас? Количество? Какая динамика?

– В лучшую сторону.

– Земли Минобороны?

– Очень много производств. Но это ситуация такая, что здесь есть еще так называемая представительская функция прокуратуры. И когда Минобороны обращается в прокуратуру о защите интересов Минобороны в гражданских процессах, в гражданском процессе по защите тех или иных земель, то прокуратура там участвует. Вот смотрите. Только по Одессе есть 23 земельные участки, в отношении которых идет спор между Минобороны и городской одесской властью. И уже на сегодня 6 участков возвращены Минобороны.

– Через решение суда?

– Так, через решение суда. Через все инстанции.

– А начинала все прокуратура?

– Конечно, прокуратура принимала участие. И сейчас это очень активное направление, которое в принципе осущест�� через представительскую функцию прокуратуры.

– А сколько таких примеров не только по Одесской области, а по всей Украине?

– Да пожалуйста. Смотрите, вернули военный полигон на Волыни. Военный полигон – там практически земель море было. А вернули его в пользование Минобороны. Там кто хотел – вырезал леса, кто хотел – не резал.

– И это несмотря на то, что война идет.

–Да. Это буквально две недели назад.

– Дело гибели Павла Шеремета вы можете комментировать?

– Это полицейское дело. Я, честно говоря, на уровне того, что знаю, что вот вы знаете...



– Много вопросов – действительно ли обвиняемые? Вот все...

– Было выступление генпрокурора, который сказал, что по большому счету мы видим недостаточность доказательств. Были предоставлены прокурором письменные указания по дополнительному изучению материалов, дополнительных допросов, дополнительного изучения проведенных экспертиз и прочее. В том числе в этих письменных указаниях была и обязательность изучения доводов защиты о невиновности этих людей. Это обязательно тоже были даны указания прокурором.

В рамках этого было подписано постановление о продлении досудебного расследования на два месяца. Хотя там следователи просили на 6, но продлили всего на два месяца. Для чего это сделано было? Для того, чтобы установить полностью или виновность, или невиновность. Потому что не в рамках досудебного расследования просто так закрыть дело и не дать ответы, кто виноват даже, или в плохом расследовании виноваты следователи с прокурором, или надо продолжать дальше... Потому что преступление то есть. Закрывать дело невозможно. Ее надо расследовать дальше. То в рамках этого было продолжено расследование на два месяца. Вот 2 месяца – это такой жесткий тайминг, который предоставлен следователям и прокурорам для того, чтобы дать все эти ответы.