«Мои мысли тихие»: Режиссер Антонио Лукич о том, почему украинские животные звучат особенно тревожно (подкаст)

 «Мои мысли тихие»: Режиссер Антонио Лукич о том, почему украинские животные звучат особенно тревожно (подкаст)


Фильм «Мои мысли тихие» стал едва ли не самым обсуждаемым фильмом в украинском культурном пространстве последних лет. Режиссер-дебютант Антонио Лукич побывал в студии Радио Свобода и рассказал о поколение фрилансеров, работу с Ирмой Витовской-Ванцою и переговоры со Spice Girls.

Вы можете послушать разговор с ним в формате подкаста:



Внимание! В тексте есть спойлеры!

– Во-первых, поздравляем с успешной премьерой. Весь фейсбук в постах о вас.

– Я уже понемножку извиняюсь перед підписниками, что мы заполнили им ленту нашими постами.

– Вы рассказывали в одном из интервью о том, что «Мои мысли тихие» – это фильм основанный на реальных событиях.

– Это правда. Иногда жизнь подкидывает нам такие ситуации, которые трудно придумать в сценарии. Однажды, когда я не знал, что именно я буду снимать, я встретил своего старого друга из института Карпенко-Карого, который рассказал мне эту историю. Он получил заказ на сайте Upwork на запись голосов животных украинской фауны.

Почему украинской, почему они не могли записать где-то у себя – это была для меня большая загадка. Он взял своего папу, они поехали Черкасской областью, записывали коровок и свинок. Мне показалось, что это могло бы быть хорошим фундаментом для разработки сценария. Некоторые сцены, к примеру, с попугайчиком, со свинкой, с козлами – они были записаны просто по рассказам Димы, который путешествовал и провоцировал животных.

– Почти в каждом интервью вы подчеркиваете, что этот ваш друг был фрилансером, главный герой был фрилансером, вы тогда были фрилансером. Короче говоря, все были фрилансерами. Почему вы так на этом акцентируете?

– Мне, как любому режиссеру, хочется прийти к какому-обобщение, ставить диагнозы обществу. Это фрилансерство – это и есть как будто моя идея про современную молодежь, которая живет без какой-либо устойчивой системы ценностей.

Они не понимают, что они будут делать, они не планируют свою жизнь дальше, чем за неделю, у них нет семейный ценностей. Они живут всегда с вопросом «А что дальше?» и «Как и что мне делать?». Фрилансерство тоже стало частью этого фильма. Это попытка разобраться с тем, что такое «нормальная жизнь».

– Генерация фрилансеров – это и есть костяк аудитории?

– Я бы так не сказал. Фильм мы запустили с промо, которое звучит как «Своди маму в кино», и мы пытаемся спекулировать на чувствах людей до собственных мам. И мам своих детей. Но это нормально, ведь в фильме мы рассказали эту историю отношений мамы и сына комедийно, не провокативно – вот это и есть «костяк». Это родители и дети.

– Еще заметила акцент – на росте главного героя. Это уже второй фильм, где вы выделяете рост актера Андрея Лідаговського, шутите об этом. Чего мы так много об этом говорим?

– Этот рост и является проводником идеи фрилансерства, генерации людей, которые не вмещаются ни в какие рамки. Он такой высокий, что ему неудобно не только в компании, обществе или в разговоре, но и на полке в купе в вагоне.

Андрей, например такой высокий, что он всегда в маршрутке выбирает себе место возле люка. Ведь именно там его голова может уместиться. И за это место всегда идет очень сильная борьба – если там кто-то стоит, Андрей может его попросить.

Именно поэтому этот рост – это проводник идеи о неудобство, не более. Что означает «Мои мысли тихие»?

– Относительно названия фильма: я читала, что еще было очень много вариантов. Которые еще были и чего их отвергли?

– Было много вариантов, потому что мы пытались создать многослойный фильм, и сами запутались, какая из линий должна быть там главной. А потом поняли, что линия взаимоотношений матери и сына, которые не могут найти общий язык и именно их невимовлені слова – основа нашего сюжета.

«Мои мысли тихие» – это о глазе невимовлені слова. Мы не всегда можем подобрать слова к людям, которых мы любим и говорим про всякие глупости. А о главном мы молчим.

– Ирма Витовская шутила, что если бы она знала, что в фильме столько дебютов, то, возможно, она бы и не согласилась принимать в этом участие.

– Я ее понимаю. Дебютов было даже немножко больше, чем Ирма знает. И это была моя принципиальная позиция: если дело касается «Госкино» – то я должен дать шанс людям почувствовать себя великими операторами, художниками и так далее. Это был риск, но он оправдался. Про актеров – людей и животных

– Как работалось с животными?

– Легче, чем с актерами. Они были достаточно предсказуемы. И что бы животное не сделала в кадре – будь то овца, которая кричит, или свинка – это было ожидаемо, они были легко управляемы. С актерами так не получается – для них всегда нужно искать нужные слова.

– А как вы заставили все-таки попугая подать голос?

– Кроме того, что Андрей Лидаговский целовался с 45-летней женщиной с огромной родинкою на щеке? Попугайчик был одним из найчемніших, даже среди животных. Напротив него просто поставили другого самца-попугайчика, и тот начинал кричать и реагировать очень бурно.

– В фильме почти нет шуток в прямом смысле этого слова. Но смешно все равно.

– На самом деле самое смешное мы выбросили, потому что через шутки тонет линия с мамой. Все, что нас от этой линии отвлекало, мы это просто вырезали.

– Я помню этот интересный диалог – типовую манипуляцию старшего поколения здоровьем – о хронический панкреатит и гороховый суп.

– Я заставлял актеров играть не языком слов, а языком подтекстов. О этот хронический панкреатит она рассказывает как о какой-то смертельной болезни. И на самом деле это диагноз не его физического состояния, а ее отношений с сыном – поэтому и звучит он очень трагически, как и попытка суицида из-за поедания горохового супа.

– Откуда вообще эта история?

– Это підслухано мной. Я общался со своей родственницей, которая жаловалась на свое состояние. Говорила, что ничего не может есть и грозилась съесть раз того горохового супа – и пусть будет то, что будет – и заплакала. Меня это очень насмешило. Конечно же, эта родственница потом выздоровела и забыла об этом, а у меня в голове так и осталась эта фэнтезийная попытка самоубийства через суп. О музыке и ее стоимость

– Почему в фильме звучит именно песня Spice Girls?

– Для нашей героини-мамы персонаж Виктории Бекхэм является очень ключевым. Это ее ролевая модель, которая своим примером сформировала представление о том, что такое «жить нормальной жизнью». Поэтому, мама и фанатеет от этой группы, от музыки своей молодости, она может и ребенка зачала свою под их песни.

– Как сделать так, чтобы в украинском кино звучало больше западной музыки?

– Иногда трек нашего исполнителя стоит дороже, чем зарубежного. Это вопрос переговоров и качества использование музыкальной композиции. Иногда песня Оли Поляковой или еще кого-то может стоить дороже, чем песня Мадонны.

– Фильм поднимает очень много злободневных вопросов относительно кризиса реализуемости, желание эмигрировать и так далее. Звучит там также фраза о том, что животные в Украине звучат особенно тревожно, что «голос коровы в Украине звучит совсем не так, как коровы в Канаде». Это намек на что?

– Это не намек даже, это месседж такой.

– О чем? О звучании животных, в прямом смысле этого слова?

– Я вообще это больше о людях имею в виду. Но животные имеют более тонкие сенсоры, они чувствуют приближение потопа быстрее нас, людей. Поэтому и звучат они тревожно. Они живут несумне, непредсказуема жизнь, и этот фактор формирует очень интересный голос.

– Есть ли уже понятие «окупаемости» в современном украинском кино?

– К сожалению, эта «окупаемость» предполагает то, что кино будет вести за собой в плане идеи, идти по ожиданиям зрителя – такое кино окупится.

И зритель в своем большинстве не готов делать над собой усилие и смотреть то, что не будет, как говорится, массировать его эрогенные зоны. Кино, которое нуждается в этих внутренних усилий от зрителя, окуповуватись не будет никоим образом – это если мы говорим о прокате.

Но оно будет окуповуватись на долгосрочной перспективе, если его будут смотреть через 5 лет, через 10. Оно просто станет прибыльным с годами. Сейчас не зря говорят, что одним из самых прибыльных советских режиссеров был Андрей Тарковский – его фильмы прошли коррекцию временем и даже сейчас они успешно демонстрируются. То есть, такие фильмы вне времени и они не окупаются в первый день проката. Оно требует усилия над собой.

А то кино, которое не требует усилия над собой, оно будет местами, можно так сказать, глуповатым.

– Вы хотя бы раз ходили на какой-то такой «глупенький» украинский фильм?

– У меня сейчас на это не очень много времени. К своему стыду, я еще до сих пор не посмотрел фильм «Дом» Наримана Алиева.

– Какой нынешний фильм точно стоит посмотреть каждому?

– «Панорама» Юры Шилова. Это мой одногруппник, который снял свой дебютный документальный фильм про киномеханика, который работал в «Кинопанораме» (Кинотеатр в Киеве, который закрыли – ред.). Вместе с закрытием кинотеатра он пришел к важному этапу своей жизни – вопрос старости и пенсии в Украине. Мы наблюдаем за ним в последний год его работы и год после работы – видим, что происходит с человеком, какую жизнь выбрасывает за борт.



Этот фильм очень меткий, очень точно передает время, когда умирают какие-то профессии, когда мы не понимаем, что мы будем делать в старости, и кто о нас позаботится – государство вряд ли будет о нас заботиться.

Это очень глубокий фильм, который я посмотрел в Карловых Варах. Он участвовал тогда в программе документалистики и дал мне пощечину по мироощущению.

Среди всех коктейлей и красных дорожек, я посмотрел на жизнь человека, который живет на Ленинградской площади и пытается примириться с тем, что в его жизни кода, последний финальный момент. При этом, это не трагическая история, главный герой не теряет чувства юмора, это абсурдистская комедия, которую рассказывают языком документалистики. Этот фильм я рекомендую как топ-1.

Больше о современное украинское кино читайте на нашем телеграмм-канале.