Украина-США: двойные правила олигарха Ахметова (расследование)

 Украина-США: двойные правила олигарха Ахметова (расследование)
Надежда Бурдєй

Из жизни украинских олигархов.

Уже два из них – сначала Дмитрий Фирташ, а с недавних пор и Игорь Коломойский – имеющих проблемы с законом в США. А как насчет Рината Ахметова? Ведь у него там есть даже большой бизнес. Так, в Штатах, олигарх скупил ряд шахт, добывает там уголь и экспортирует его из Америки в Украину на свои украинские коксохимические заводы. Но насколько же разные подходы к ведению бизнеса в Украине и за рубежом.

Очевидно, заходя на рынок развитой демократической страны, украинский бизнесмен просто вынужден строго придерживаться местных законов, в отличие от родины, где система правосудия все еще политизирована и коррумпирована. Взять хотя бы вопросы безопасности труда на шахтах и коксохимических заводах Ахметова, которые действительно связаны с повышенным риском для работников. В США компании украинского олигарха платят миллионы долларов в случае нарушения требований безопасности на своих предприятиях. В Украине к ответственности чаще всего привлекают разве что рядовых работников его завода.

Надежда Бурдєй продолжает исследовать особенности ведения бизнеса самого богатого украинца Рината Ахметова. Совместное расследование программы «Схемы» и «Центра противодействия коррупции».



29 января 2019 года в городе Каменское на Днепропетровщине прогремел взрыв. Это произошло на территории Днепровского коксохимического завода. Тогда пострадали пять человек, их доставили в больницу с тяжелыми ожогами.

«Произошел большой взрыв. Нас отбросило на 2 метра. Когда мы очнулись, повсюду темнота, чад, – вспоминает Дмитрий Ложко, один из тех, кто пострадал во время взрыва на заводе. – Я начал ползти, когда уже выползал из тьмы, ужаса... Смотрю – коллега вылезает. Встали – все в крови, каски нет, все горит. На нем даже шапка горела».

Дмитрий 10 лет работал на коксохиме и той ночью также был на своем рабочем месте, а после – два месяца в больнице с ожогами головы, шеи, спины. После аварии уволился. Врачи порекомендовали не появляться на солнце два-три года.

«Даже с ребенком никуда не выйти, не поехать», – говорит пострадавший.

Коксохимический завод – это объект повышенной опасности, на котором люди при температуре свыше 400 градусов работают с опасными химическими веществами.

Такие предприятия регулярно проверяют государственные органы надзора и контроля. И, как удалось установить «Схемам», за три месяца до вышеупомянутого взрыва Государственная служба по вопросам труда провела на коксохиме плановую проверку соблюдения норм охраны труда и промышленной безопасности.

Во время проверки тогда выявили более ста случаев нарушений необходимых требований к условиям работы и приписали остановить эксплуатацию почти трех десятков единиц оборудования завода.

Позже, как сообщили журналистам в Гоструда, завод эти нарушения вроде устранил. Это официальная версия.

Но что же тогда взорвалось?

Дмитрий Ложко рассказывает, что за 10 лет работы не может вспомнить замену оборудования или насосов: «Ремонтируется своими силами. Из-за того, что насос не качает, его просто перебирали раз в месяц. Оборудование старое, непригодное. Сколько раз жаловались...Перебрали и сказали, что все в порядке».

Взрыв произошел в здании дистилляции смолоперегонного цеха. Оборудование в этом здании комиссия даже не проверяла, поскольку на тот момент, как оказалось, оно было выключено. По официальной версии Гоструда.

Руководитель департамента надзора в промышленности и на объектах повышенной опасности Государственной службы Украины по вопросам труда Иосиф Радецкий исключает вероятность небрежной проверки.

«На момент прихода Гоструда, если цех не работал – был документ или приказ остановки оборудования, или еще что-то. То есть, внутренний документ обязательно был. Гоструда смотрело объекты, которые работали. И правильно делало. Если они видели 5-10 цех, и вот есть документ, которым остановлено оборудование – правильно законсервированное оборудование, не работает», – пояснил он журналистам.

Получается, комиссия 10 дней проверяла цеха, завод добровольно показал, и пошла. А когда дверь за комиссией закрылась, завод вновь запустил так называемое «законсервированное оборудование» смолоперегонного цеха, которое взорвется через три месяца.

В Гоструда ответственность за этот взрыв перекладывают на собственника предприятия.

«В любом случае это ответственность владельца. Законодательство Украины так говорит. Работодатель несет полную ответственность за безопасные условия труда на своем субъекте хозяйствования», – говорит Радецкий.

Сразу после взрыва полиция открыла уголовное производство по статье «Нарушение правил безопасности во время выполнения работ с повышенной опасностью на производстве» и начала выяснять причины аварии и искать виновных, а это задача не из легких. А владелец кто?

Днепровский коксохимический завод на момент взрыва формально принадлежал трем кипрским – «Mastinto Trading Limited», «Misandyco Holdings Ltd», «Salurex Limited» и одной офшорной компании «Altana Limited» (Виргинские острова).

Основной продукт, который при температуре 450-1100 градусов изготавливается на коксохимическом заводе – кокс. Это специальное топливо, необходимое для производства стали и чугуна.

Основным производителем этих металлов в Украине является холдинг «Метинвест» самого богатого украинца, миллиардера Рината Ахметова и народного депутата Вадима Новинского. Без кокса металлургические заводы олигархов не будут производить ни стали, ни чугуна.

На момент взрыва, в январе 2019 года, «Метинвест» уже был совладельцем трех из восьми коксохимических заводов страны. Днепровский коксохим на тот момент еще скрывал бенефициаров в офшорах.

Даже сами работники завода не знали, на кого работают.

«Мы даже не знали, кто мы: «Метинвест» или «ЕВРАЗ», – рассказывает Дмитрий Ложко. – И, получается, когда произошел взрыв, и все говорят: вот «Метинвест» поснимал все таблички, там на заводе были и в туннеле. То есть повсюду на предприятии. А после взрыва начали снимать эти таблички. И все сразу начали паниковать: а чего это? «Метинвест» мы или «ЕВРАЗ».

Совладелец металлургического холдинга «ЕВРАЗ» российский олигарх Роман Абрамович владел Днепровским коксохимом через кипрскую Lanebrook limited» к четвертому кварталу 2013 года.

Тогда коксохим переписали на кипрские и оффшорные компании, которые владели заводом и на момент взрыва.

«У нас же и на касках были надписи, наклейки «Метинвест». Не знаю, почему, конечно. До взрыва было все, везде. А после взрыва, когда приехали коллеги в больницу, говорят: нас заставили поснимать все надписи «Метинвест», – вспоминает пострадавший работник коксохима Ложко.

В конце 2014 года «Метинвест» обратился в Антимонопольный комитет с просьбой предоставить разрешение на покупку акций Днепровского коксохима. АМКУ 5 лет изучал коксохимический рынок и в апреле 2018-го даже предварительно отказал «Метинвеста», поскольку это могло привести к монополизации рынка.

Но этот отказ Антимонопольного особой роли не играла – «Метинвест» уже настолько свободно чувствовал себя на Днепровском коксохиме, что даже общее собрание акционеров в апреле 2018 года организует лицо с корпоративной почтой «Метинвеста». Хотя официально на этот период «Метинвест» еще нет отношения к заводу.

Параллельно произошли изменения и в структуре собственности кипрских компаний, владевших коксохимом: компании «Mastinto Trading Limited» и «Misandyco Holdings Ltd» переписали на близких к Вадима Новинского киприотов.

На момент взрыва «Метинвеста» формально еще не должно было быть на заводе. Поэтому вполне логично, что таблички исчезли. Более того, Антимонопольный комитет мог бы оштрафовать холдинг олигархов за концентрацию акций завода без разрешения АМКУ.

«За такое нарушение законодательством предусмотрен штраф до 10% дохода (выручки) двух участников концентрации за предыдущий год, что является очень значительной суммой, и она должна быть перечислена в государственный бюджет», – рассказывает Агия Загребельська.

На тот момент она была государственным уполномоченным Антимонопольного комитета и также принимала участие в принятии решения по этому заводу.

«Я голосовала против предоставления разрешения на указанную концентрацию», – вспоминает Загребельська.

Но накануне президентских выборов в апреле 2019 года Антимонопольный комитет таки согласовал «Метинвеста» приобретение акций Днепровского коксохимического завода.

В этот же период, без согласования с АМКУ, «Метинвест» стал совладельцем еще одного коксохима – «Южкоксу».

Так, Ринат Ахметов сконцентрировал в своих руках 5 из 8 украинских коксохимических заводов.

И чтобы эти заводы работали – необходимое коксующийся уголь. В вагонах его доставляют на Днепровский коксохимический завод.

Крупнейшие запасы этого сырья в Украине – в собственности ПАО «Шахтоуправление «Покровское», совладельцами которого в 2018 году также стали Ахметов и Новинский. За первое полугодие 2019 года предприятие добыло более 2 миллионов тонн энергетического сырья. Но даже таких объемов недостаточно для непрерывной работы металлургического комплекса Ахметова и Новинского, поэтому олигархи начали расширяться в США.

В отчете по 2018 год «Метинвест» сообщил, что перенаправил почти все уголь из американских шахт на украинские металлургические заводы. Американские шахты Ахметова

«Страна угля» – символическая и типичное название для гостиницы на обочине дорог Кентукки, Вирджинии и Западной Вирджинии.

Это горные штаты на востоке центральной части США, расположенные в самом сердце одного из крупнейшего в мире угольных бассейнов – Аппалачи.

Уголь здесь уже веками обеспечивает работой местных. И речь не только о шахтерах.

Бывший шахтер Джозеф Барнетт рассказывает, что шахты в регионе возрождаются. За полторы мили от города София в округе Рэлея, по его словам, расположилась шахта, где ежедневно грузят добытый уголь.

«Вот там – шахта, где мой сын работает. Они загружают целый поезд каждые 18-19 часов. А вот там, через автомагистраль, еще одна шахта – так они сейчас вообще круглосуточно работают. Другая шахта здесь неподалеку – так даже и она вернулась к работе. Угольный бизнес пошел вверх», – говорит он.

Угольный бизнес пошел в гору на шахте «Affinity Mine». Здесь добываются сотни тонн коксующегося угля, оно тут же загружается в вагоны и экспортируется на украинские коксохимические заводы.

Местные знают, что она принадлежит украинцам: «Шахта, о которой вы спрашиваете, «Affinity»... Да, она принадлежит иностранцам».

«Affinity Mine» – одна из крупнейших американских шахт холдинга украинского олигарха Рината Ахметова и Вадима Новинского. В 2018 году здесь работало 265 шахтеров, которые добыли чуть меньше миллиона тонн коксующегося угля. Это треть от всего объема, который холдинг «Метинвест» добыл в США в прошлом году.

Угля на шахте «Affinity Mine» добывает «Pocahontas Coal Company LLC» – это одна из 5 дочерних компаний «United coal company», которая с 2009 года является частью металлургического холдинга «Метинвест».

Непосредственно «Pocahontas Coal Company LLC» имеет 3 действительных лицензии на добычу угля в двух шахтах США.

«Affinity Mine» – одна из крупнейших и одновременно самых проблемных шахт Рината Ахметова в США.

Уже более года эта шахта – под пристальным наблюдением Комитета по вопросам образования и труда Палаты представителей Конгресса США. Комитет подозревает, что шахту незаконно вывели из-под санкций.

Фил Смит, директор по правительственным связям Объединение работников шахт Америки, отмечает, что случай с этой шахтой – первый, когда с компании сняли статус нарушителя, это называется «pattern of violations», не выполняя требования закона.

«Такого никогда раньше не было», – подчеркнул Смит.

В 2013 году на этой шахте в течение месяца случилось две аварии, в результате которых погибли двое шахтеров. После этих трагедий Управления по охране труда в горнодобывающей промышленности Министерства труда США ввело санкции и присвоило шахте статус «нарушителя» – то есть, тот самый «рattern of violations».

Фил Смит объясняет: этот статус означает, что угольная шахта в течение длительного времени демонстрировала, что они «не могут ее безопасно эксплуатировать, что грубые нарушения продолжаются»: «Не легкие нарушения, а то, что мы называем грубыми и существенными нарушениями, которые могут повлиять на здоровье шахтера и безопасность под землей, и снова, и снова», – говорит директор по правительственным связям Объединения работников шахт Америки.

Фирма, которой присвоен такой статус, попадает под усиленный контроль управления охраны труда, а это означает частые проверки. И если в течение трех месяцев после присвоения статуса управления фиксирует на этой шахте новые нарушения, то имеет право издать приказ о выводе шахтеров и, соответственно, остановку работы шахты.

С момента гибели двух шахтеров на «Affinity Mine» в 2013 году Управление охраны труда едва ли не ежемесячно фиксирует на этой шахте новые и новые нарушения, за которые «Pocahontas Coal Company LLC» платит штрафы.

Фил Смит подчеркивает: шахта должна выполнять закон и показать, что прошла ряд инспекций, которые установили отсутствие серьезных нарушений.

Но, несмотря на системные санкции, в июне 2018 года управление по охране труда пошло на уступки компании украинского миллиардера и заключило мировое соглашение, отменив статус «нарушителя».

И теперь сам Конгресс в Вашингтоне уже почти год изучает эту сделку.

В сентябре 2018 года он обратился с просьбой предоставить подробную информацию о встречи и переписки представителей управления охраны труда с представителями угольной компании Рината Ахметова.

В письме Конгресс выразил сомнения относительно законности сделки и попросил указать точную дату полной проверки шахты, во время которой управление по охране труда не выявило ни одного нарушения. Ведь только в таком случае управление имело право отменить статус «нарушителя».

«Проблема для нас заключается в том, чтобы шахтеры, которые добывают уголь, везде придерживались одного и того же набора правил. И чтобы Управление по охране труда в горнодобывающей промышленности внедряло эти правила равномерно для всех. Потому что если мы начнем тут выбирать победителей и побежденных в отношении тех, кто может нарушить закон и избежать наказания, и тех, кто – нет, тогда это подвергает опасности каждого шахтера», – говорит директор по правительственным связям Объединения работников шахт Америки Фил Смит.

Тем временем это Объединение обратилось с иском к Управлению по охране труда в горнодобывающей промышленности с требованием восстановить статус «нарушителя».

Ведь за полтора месяца после подписания мирового соглашения, в августе 2018 года, на этой самой шахте управление зафиксировало новые нарушения, за которые был начислен штраф – 140 тысяч долларов, в 2019 году – более 7 тысяч долларов.

«Схемы» обратились с официальными запросами к компании «United coal company» и Управления по охране труда в США, чтобы узнать позицию угледобывающей компании и ведомства, но ответа так и не получили.

Вскоре Окружной суд Соединенных Штатов Южного округа Западной Вирджинии рассмотрит дело в отношении шахты украинского олигарха.

Объединения работников шахт Америки требует восстановить для нее статус «нарушителя». Продолжается проверка Конгресса. Игра в молчанку

В Украине, тем временем, пострадавший на заводе Дмитрий Ложко ходит к Баглейского районного суда Каменская. Мужчина требует компенсацию.

«Произошла авария, потому что старое оборудование и чтобы... хотя бы как-то завод компенсировал мне мое здоровье, которое я потерял на нем», – объясняет мужчина.

После аварии комиссия из представителей управления Гоструда, соцстрахования, горсовета Каменская и, собственно, Днепровского коксохима таки пускают в смолопереробний цех – и, по результатам расследования, она констатирует наличие грубых нарушений, а именно: неудовлетворительного состояния оборудования завода и бездействия должностных лиц.

Это не просто слова пострадавшего во время взрыва. Это уже вывод расследования комиссии, доступ к которому получили «Схемы».

Эти нарушения завод скрыл во время первой проверки, которая прошла за три месяца до взрыва. А комиссия признает виновными четырех работников завода, которых требует привлечь к дисциплинарной ответственности. Дмитрия Ложка, который также в момент взрыва был на заводе, в списке виновных нет.

«Метинвест» на запрос об аварии на Днепровском коксохиме не ответил. Потому что на тот момент формально холдинг не имел отношения к заводу. Сейчас имеет, но выбирает молчание.

Адвокат Александр Чумак, который сопровождал похожие дела, говорит: Украина – одна из таких государств, где больше всего случается несчастных случаев на производстве.

«Из своей практики я могу сказать, что эффективность низкая. Во-первых, это наиболее устаревшее законодательство «Об охране труда»; второй фактор – это коррупция и неэффективность механизмов борьбы с коррупцией. Потому что фактически каждую вторую проверку у нас де-факто можно обыграть/обойти», – рассказывает он.

Обыграть проверку Гоструда можно, например, закрыв отдельным распоряжением один из цехов завода на время проверки и, соответственно, не пустить туда инспекторов. Как это и случилось на Днепровском коксохимическом заводе.

И с�� это должна быть ответственность, говорит Александр Чумак: «При проведении проверок Гоструда в лице инспекторов должны проверить полностью все производственные мощности, в независимости от того, эти производственные мощности используются или не используются».

Александр Чумак добавляет: «Если мы говорим конкретно о несчастном случае, который произошел на производстве, то здесь существует два блока ответственности – ответственность субъекта хозяйствования и, соответственно, ответственность должностных лиц Гоструда, которые проводили проверку. Этим, опять же, должно заниматься следствие, но у нас есть статья – служебная халатность», – объясняет адвокат.

Но даже после взрыва виновными в аварии комиссия в составе с представителями Гоструда признает работников завода, а не владельца, и тем более не инспекторов Гоструда.

И в этом существенная разница. В США штрафы за нарушения на шахте накладывают именно на владельца – компанию, бенефициаром которой является Ринат Ахметов. Статус «системного нарушителя», который компании олигарха присвоили в США, кажется, лучше всего характеризует и его украинский бизнес.

Но в Америке за нарушение платят компании Ахметова, а в Украине – к ответственности привлекают разве что рядовых работников его завода.