«Заявляла о побоях, пока молотком не разбил челюсть». В Украине криминализировали домашнее насилие – что изменилось за год

 «Заявляла о побоях, пока молотком не разбил челюсть». В Украине криминализировали домашнее насилие – что изменилось за год
Сергей Шевчук

Домашнее насилие в Украине с начала 2019 года стало уголовным преступлением. В России зато – с 2017 года оно уголовным преступлением не считается. Там домашнее насилие перешло из категории преступлений в категорию правонарушений. Что же изменилось в Украине за последний год? Это выяснял телеканал «Настоящее время», созданное Радио Свобода с участием «Голоса Америки»:

Первый приговор за криминализированными статьями о домашнее насилие в Украине суд вынес спустя два месяца после того, как они вступили в силу. В городке Буск Львовской области местного жителя Василия Любинского осудили на один год условно.

Суд установил, что мужчина систематически избивал и обзывал жену, бросал в нее посудой, дергал за одежду. В нескольких случаях удары наносились деревянным поленом и металлическим ковшом. Суд решил, что Любинский осуществлял систематическое физическое и психологическое насилие», что привело к «физического и психологического страданий потерпевшей». То есть было совершено уголовное преступление по статье 126-1 УК Украины – «Домашнее насилие».

Приговор мог быть более суровым. Однако по инициативе потерпевшей заключили соглашение о примирении. В случае ее нарушения приговор будет пересмотрен.

На фоне прошлогодней президентской избирательной кампании в Украине первый приговор о домашнем насилии остался без внимания общественности. Однако, по мнению экспертов, он положил начало существенным изменениям в противодействии насилию в семьях.

В целом за прошлый год в Украине за домашнее насилие приговорили около 200 человек. Генпрокурор лично просил заявить на мужа

Два года назад в Украине получила огласку история матери четырех детей, психолога Лилии Шевцовой. Женщина написала в фейсбуке, что длительное время страдает от издевательств мужа – успешного менеджера одной из компаний. Как доказательство, Лилия выложила свои фотографии с разбитым окровавленным лицом.

«Отец моих четырех детей неоднократно поднимает на меня руку, – написала Шевцова. – Манипулирует детьми, грозится их отнять и систематически угрожает выгнать из его квартиры, где мы живем. Я искала помощи неоднократно. Кое-кто говорил, сама виновата. Они частично правы. Я пытаюсь выбраться из этого. Появился собственный заработок. А было так, он меня выгонял в домашней одежде на улицу. Я ищу поддержки и возможности выйти из этого ада мне с детьми».

Сообщение Лилии собрал тысячи отзывов и репостів. Тогдашний генеральный прокурор Украины Юрий Луценко лично обратился к Шевцовой с просьбой подать на мужа заявление в прокуратуру, обещая взять дело под личный контроль. Хотя максимум, что грозило в то время обидчику, – штраф в 150 гривен.

Позже Шевцова удалила свой пост и до сегодняшнего дня воздерживается от комментариев об отношениях с мужем. В интервью изданию womo.ua муж рассказывал, что продолжает обеспечивать семью средствами, но общается с Лилией лишь при крайней необходимости. Однако, как стало известно «Настоящему времени», супруги так и не развелись и дальше живут вместе.

Эта история могла иметь другое продолжение, если бы случилась после 11 января прошлого года, когда семейное насилие в Украине стало уголовным преступлением. История криминализации

Национальная полиция Украины ежегодно фиксировала около 120 тысяч заявлений и сообщений о домашнем насилии. Это лишь вершина айсберга, отмечают правозащитники. Согласно исследованию Программы развития ООН, от насилия страдают 1,8 миллиона украинок.

В 2001 году в Украине приняли закон «О предупреждении насилия в семье».

«Это был прорыв, – отмечает аналитик Украинского Хельсинского союза по правам человека Алла Блага. – Впервые в стране под влиянием женских движений проблеме домашнего насилия признали на самом высоком уровне».

Однако позже украинский парламент провалил ратификацию Стамбульской конвенции о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и с домашним насилием. Это произошло не в последнюю очередь из-за позиции Всеукраинского совета церквей. Однако Верховная Рада разработала новые законы «О предотвращении и противодействии домашнему насилию» и закон, который криминализирует домашнее насилие.

«Совершение домашнего насилия признан отдельным преступлением, – говорит Алла Блага. – Систематическое повторение даже и не тяжелых актов домашнего насилия в совокупности чрезвычайно негативно влияет на пострадавшую личность». Не обязательно бить жертву

Прошлым летом полиция не менее чем пять раз приезжала к семье Оксаны Пух и Андрея Паращака, которые живут в Оболонском районе Киева. Муж напивался и терроризировал жену и двух дочерей.

Административные наказания результата не давали. История повторялась почти каждую неделю. Однажды муж выгнал жену с детьми из дома. На улице они пробыли до ночи. После этого дело передали в суд и тот вынес приговор – три месяца ареста.

Таких дел сейчас в Украине сотни, отмечают юристы. Предусмотрена ответственность и за сексуальное насилие Леся Бурчак

«Для вынесения судебного приговора не обязательно, чтобы обидчик бил жертву. Согласно закону, насилие в семье может быть экономическим, например, когда один член семьи отбирает у другого деньги. Или психологическим – когда жертву оскорбляют, создают невыносимые условия жизни. Предусмотрена ответственность и за сексуальное насилие», – говорит руководитель киевского Левобережного центра по предоставлению бесплатной вторичной правовой помощи Леся Бурчак.

По ее словам, ежемесячно от двух до пяти жертв домашнего насилия обращаются в их центр за помощью.

Кроме определения выиии насилия, законы расширили круг возможных обидчиков, объясняет Бурчак. Теперь таковыми могут быть супруги; лица, состоящие в гражданском браке; лица, проживающие в семье; приемные родители, опекуны, родные и двоюродные братья, сестры, дедушки, бабушки, дяди, тети, племянники.

Домашнее насилие карается общественными работами на срок от 150 до 240 часов, арестом до шести месяцев, ограничением свободы до пяти лет или лишением свободы до двух лет. Суд запретил приближаться более чем на 100 метров

Вместе с тем закон расширил полномочия Национальной полиции. У полицейских появился новый инструмент защиты жертв – срочный запретительное предписание. Полицейские складывают их на месте правонарушения и могут обязать обидчика оставить жилье на срок до 10 суток. Даже если речь идет о собственном доме нарушителя.

В свою очередь суды получили право выносить ограничительные предписания. Они обязывают агрессора не только «выселиться» на срок до пол года, но и прекратить общаться с жертвой и детьми, звонить им, писать письма, передавать послание через третьих лиц.

В ноябре прошлого года в Дарницком районе Киева ограничительное предписание вынесли 30-летнему мужчине, который проживал с матерью и регулярно устраивал пьяные дебоши.

«Он годами водил в квартиру почарківців и бомжей. В общем, терроризировал мать, доводя ее до предынфарктного состояния. К ним неоднократно приезжала полиция, но это не помогало. В итоге суд запретил сыну в течение полугода приближаться к дому более чем на 100 метров», – рассказывает Леся Бурчак.

В прошлом году суды вынесли более 700 ограничительных предписаний. Страшно, когда дети играют в игру «папа душит маму»

Единственный в Киевской области приют для жертв домашнего насилия находится в Васильковском районе. Название села просят не называть, чтобы не привлекать внимание мстительных жертв обидчиков. Связь с внешним миром жертвы поддерживают через единый телефон горячей линии.

В приюте четыре отремонтированных комнаты с кроватями, детская игровая с наполненным шариками бассейном, кабинет психолога, большая столовая с кухней. Сейчас здесь проживают десять женщин и четверо их детей.

Несмотря на правовые изменения, домашнее насилие остается острой проблемой, считает директор приюта Наталья Решетова.

«Страшно, когда ты видишь, как дети играют в игру «папа душит маму». К сожалению, у нас это не редкость, – рассказывает Наталья. – В прошлом году к нам привезли женщину, которой муж сломал молотком челюсть в двух местах. Она простой человек, работающий в селе. Перед этим она 17 раз писала в полицию заявления на мужа. После операции на лице мы нашли ей новую работу, помогли устроиться. Мужчина отделался лишь предупреждением. Безнаказанность обидчиков порождает и будет порождать новые преступления».

Половина постояльцев приюта – из достаточно обеспеченных семей, отмечает Наталья Решетова. Есть жены депутатов, священников, адвокатов. Например, недавно здесь спрятались члены семьи офицера одной из спецслужб – жена, ребенок, бабушка и собака. Даже у пса были выбиты зубы, отмечает директор приюта. Обидчик, опять же, отделался лишь предупреждением. «Сегодня избил – завтра подарил цветы»

Наталья Решетова говорит, что государственные органы неохотно берутся за домашнее насилие. Во-первых, срабатывает стереотип «это семейное дело». Во-вторых, такие дела сложно вести. Жертвы, подвергаясь манипуляциям обидчиков «сегодня избил, а завтра подарил цветы», часто дают задний ход. В-третьих, полицейские часто считают домашнее насилие малозначимыми.

«На один полицейский патруль приходится 15 сел. Они не успевают всюду. Бывает, муж бегает вокруг дома с ножом, а полиция не приезжает. Обычно, у патрульных нет бланков для запретительных предписаний. Они и понятия не имеют о опросники для жертв. То есть правоохранительная система отстает от реалий жизни», – считает директор приюта, который, кстати, плотно сотрудничает с полицией.

Ключевая роль в противодействии семейному насилию отдано социальным службам. По замыслу законодателей, они должны вести разъяснительную работу с обидчиками, привлекать их к программ перевоспитания, предоставлять сторонам психологическую помощь. На практике это не работает. «Она же тебя не убила»

Восемнадцатилетняя жительница Житомира Анастасия рассказывает, что давно судится с матерью. Когда ей было четыре года, родители расстались. Первое ее детское воспоминание, признается девушка, – мать бегает с ножом за отцом, который хотел ее забрать к себе. А в 11 лет мать сама выгнала Настю из дома.

«После развода у матери сорвало крышу. Она водила домой мужчин, а меня выбрасывало на улицу. Часто била, душила. В милиции мне отвечали: «Но она же тебя не убила». По их мнению, я должна была прийти с проломленной головой, – вспоминает Анастасия.

Настя переехала жить к бабушке в райцентр Романов. Уже старшеклассницей обратилась за государственной правовой помощью с целью лишить мать родительских прав и добиться алиментов.

«Соцработники и государственные юристы относились ко мне как к проблемной. С подтекстом спрашивали, есть ли у меня дети, где я работаю. Где я могу работать в 15 лет? Родственники помогли нанять частного адвоката. Соцслужбы должны были передать документы для суда, но они это игнорировали. Сложилось впечатление, что им лень. Возможно, у них низкая зарплата. Затем судья «болел» месяцами, переносил рассмотрение на пол года. Хожу кругами, и никому нет дела до меня», – рассказывает Анастасия, которая сейчас учится на первом курсе киевского вуза. «Зачем нас вызвал? Или у нас времени до черта?»

Негативним опыт общения с полицией стал и для журналиста расследовательского агентства «Следствие.Инфо» Дмитрия Реплянчука. Его история произошла накануне Нового года.

«Что будете делать, если проснетесь от диких криков о помощи и звуков ударов? Мы вызвали полицию. Встретил в подъезде двух участковых», – рассказывает Дмитрий.

«Зачем ты нас вызвал? Сам Не мог леща дать? Или у нас времени до черта?» – сказали ему полицейские.

Они опросили бабушку-соседку и уже собрались уходить, когда Дмитрий остановил их. «И тут началось самое интересное», – вспоминает он.

«Ты уверен, что что-то слышал? Тебе нечего делать? Составим на тебя сообщение о ложном вызове, посмотрим как заговориш», –сказали ему полицейские. В обычных патрульных постоянно «горит красная карточка» – ехать на ДТП, ограбление, или домашнее насилие Андрей Ткачев

С работой относительно домашнего насилия есть проблемы, признает помощник председателя Национальной полиции Украины Андрей Ткачев.

«В обычных патрульных постоянно «горит красная карточка» – ехать на ДТП, ограбление, или домашнее насилие, – говорит он. – Чтобы разобраться с домашним насилием, нужно долго выслушать стороны, найти причину конфликта, понять, кого привлечь на помощь – центр социальных служб, службу по делам детей, убежище для жертвы. Это требует особой подготовки и времени». Нескоординированность работы

Несколько лет назад в виде эксперимента полиция создала три группы реагирования на домашнее насилие. Проект назвали «Полина» – созвучно словам «полиция против насилия». Эксперимент оказался удачным, считает Андрей Ткачев. В ближайшее время «Полина» появится еще в 45 регионах.

Главная роль в противодействии домашнему насилию в Украине, согласно закону, отводится не полиции, а Министерству социальной политики. Но координация работы госорганов тоже остается проблемой.

В прошлом году из-за несогласованных действий службы по делам детей, местной власти и суда в селе Листвин Овручского района Житомирской области произошла трагедия – убийство пятилетней Дарьи Макарчук, инвалида детства.

Под давлением активистов суд забрал Дарью из приемной семьи и вернул биологическим родителям, которых чиновники почему-то не лишили родительских прав. Вскоре пьяный отец забил дочь до смерти и, напугав жену, сжег тело в печи. Социальные работники во время своих визитов в семьи довольствовались тем, что «видели Дашу в окне». На самом же деле родители показывали младшего сына, переодетого в девчачий одежду. Тем временем убийцы продолжали получать на мертвого ребенка государственную помощь. Всего 43 тысячи гривен. «Моя хата с краю»

Проблема домашнего насилия уходит корнями к традициям семьи и общества, отмечают эксперты. В украинском варианте представления общества о отношениях мужчины и женщины можно передать поговоркой «Любит как душу, трясет как грушу».

Важнейшими чертами женского характера украинцы определяют терпимость, умение избегать и сглаживать конфликты, уступать мужу в спорах и поддерживать, о чем свидетельствуют данные опросов, проведенных Институтом демографии и социальных исследований имени Птухи НАН Украины.

Плохим тоном считается вмешательство «в чужие семейные дела». Согласно опросу, около 40% состава судейского корпуса считают домашнее насилие «внутренней семейной проблемой».

«Все тебе сочувствуют – соседи, педагоги. Но когда дело заходит выступить свидетелем или, не дай бог, что-то подписать, сразу позиция «моя хата с краю», – говорит житомирянка Анастасия, чью историю мы рассказывали выше.

Тем не менее, традиции семейного насилия украинскому обществу не характерны, считает Леся Бурчак из Левобережного центра по предоставлению бесплатной вторичной правовой помощи.

«В большинстве семей не учат детей издеваться над слабыми, оскорблять или унижать. Скорее наоборот. Однако социально-политические трансформации последних десятилетий порождают у людей такое эмоциональное напряжение, которое провоцирует насилие, что отражается в семье. С этим нужно долго и упорно работать», – отмечает Леся Бурчак.

Адвокат Иван Либерман считает, что противодействие домашнему насилию необходимо подкрепить широкой информационной кампанией среди населения. Сейчас даже студенты-правоведы не осведомлены о существовании телефонов доверия, программы защиты жертв, механизмы привлечения к ответственности обидчиков.

«Мы сдвинули огромную плиту, к которой никто не прикасался десятилетиями. Но кроме законодательного наполнения, нужно приложить огромные усилия, чтобы сдвиги произошли в головах у людей», – считает адвокат.