Мустафа Найем: Если люди имеют дело с миллиардами и низкую зарплату, они работают «на дядю»

 Мустафа Найем: Если люди имеют дело с миллиардами и низкую зарплату, они работают «на дядю»


Соответствует ли он руководящей должности в «Укроборонпроме»? Какую именно зарплату получает в этой компании? Что делают для борьбы с коррупцией в «оборонке»? Как комментирует «кассетный скандал» в отношении премьера Алексея Гончарука? Насколько влияет сейчас на президента Владимира Зеленского, на политику и бизнес Украины олигарх Игорь Коломойский? Что было за кулисами начала Євромайдану – какой была роль тогда главы Администрации президента Януковича – Сергея Левочкина? Об этом – в эксклюзивном интервью Радио Свобода заместитель гендиректора «Укроборонпрома», депутат Верховной Рады 8-го созыва, бывшего журналиста Мустафы Найема.



Александр Лащенко: Господин Найем, не остались в стороне от скандала, связанного с обнародованием якобы голоса премьера Алексея Гончарука. Вы не считаете, что тот же Гончарук должен был уйти в отставку, как требуют некоторые депутаты от «Слуги народа», которых связывают с Игорем Коломойским в частности?

– Давайте подойдем к этому с законной точки зрения и с этической точки зрения. С законной точки, он ничего криминального не делал. Более того, мы знаем, что если бы такие пленки были обнародованы при прошлых премьер-министрах, мы слышали бы там вещи более такие, которые можно было бы действительно подводить под уголовное законодательство, то есть относительно «дерибана» должностей и по сделкам, которые происходили. Поэтому я не считаю, что здесь, с точки зрения закона, что-то было другое.

С точки зрения этики, я тоже там ничего такого не увидел. Ну, обсуждает премьер-министр со своими коллегами президента...

– ... будто пренебрежительное отношение к Владимира Зеленского... Если это единственное, что сейчас можно предъявить Гончаруку, то я радуюсь

– ... если это единственное действительно, что сейчас можно предъявить Алексею Гончарука, то я радуюсь, во-первых, за Алексея Гончарука. Во-вторых, мы видим, насколько этот взрыв, как мне кажется (я как бывший журналист могу это говорить), это искусственная история. Взрыв, который произошел в медиа, более того в пророссийских медиа, и в конкретной группе, которая относится к сфере влияния Игоря Коломойского, говорит о том, что это целенаправленная атака. Теперь уже надо говорить о вопросах безопасности, каким образом эти пленки оказались, можно так прослушивать или записывать любого чиновника.

Но, с другой стороны, послушайте, я также принимаю участие во многих совещаниях. Я не знаю, кто записывает на телефон и что. Поэтому, если премьер-министр не боится высказываться и такие вещи происходят, то это плохо, с точки зрения, возможно, авторитета власти, но, с точки зрения прозрачности, с точки зрения того, что мы знаем, о чем они там говорят, мне кажется, что ничего плохого нет.

– Те же самые депутаты, которых связывают с Коломойским (фамилии принципиально не называю, чтобы не делать им лишней рекламы), говорят, что вот Гончарук признался, что он – профан в экономике». Милованова вспоминают в связи с определенными определениями. Я цитировать не буду. Мол, как они могут работать в правительстве? Как вам такая аргументация?

– Я хотел бы, чтобы те люди, которые такое высказывают, посмотрели, кто это говорит, то кто те люди, которые это говорят, что они сделали, во-первых. Во-вторых. Во-вторых, Алексей, извините, имеет огромный опыт в том, что происходит в правительстве. Он работал со всеми министрами в прошлом, в позапрошлом правительстве. Он был человеком, которая создавала очень много вещей, которые касались дерегуляции. Поэтому он точно разбирается в экономике. Но, возможно, не так хорошо, как другие. Но опять же давайте оценим по результатам. Если результат его работы будет плохой, не надо будет никаких пленок.

– Господин Найем, эти же люди и вас резко критикуют. В частности выражают такую претензию, что, мол, «Укроборонпром» и Мустафа Найем. Так, известный бывший журналист, народный депутат, движение «Стоп цензуре» и так далее. Который «Укроборонпром» и Мустафа Найем? Что скажете? В принципе дело не в том, кто говорит, а что в данном случае говорит.

– Я занимаюсь в «Укроборонпроме» действительно коммуникацией с госорганами. Я работал журналистом много лет, знаю, как работают госорганы. Более того, потом я работал в Верховной Раде. Я точно знаю, как исполнительная власть работает, как законодательная власть работает, каким образом регулируются эти вопросы. И если уж возвращаться к «Укроборонпрому», то я точно не руковожу производством оружия, я не продаю оружие.

Но если вы спросите, или, например, бухгалтер должен разбираться в оружии, если он бухгалтер на предприятии, которое производит оружие? Бухгалтер – он всегда бухгалтер, как юрист, как адвокат. Так же и моя должность и мои функции, независимо от того, как этой отрасли касаются, то должен быть конкретный спец в том, в чем разбираются. Я точно разбираюсь в юриспруденции – у меня есть юридическое образование, я точно разбираюсь в том, как государство регулирует деятельность госпредприятий... И сейчас так вынужден погружаться в вооружения военной техники и в специфику этой отрасли. Но опять же я не являюсь журналистом, я уже не являюсь журналистом, я давно отошел от активной политики. Я занимаюсь чиновничьими делами.

– Вы считаете себя специалистом по оборонке – можно так сказать? Я не специалист по оборонке, но знаю, как регулируются эти вопросы

– Я не специалист по оборонке, но я точно знаю, как регулируются эти вопросы. И для этого требуется некоторое время, которое я потратил на то, чтобы об этом говорить. Ну и, наконец, главное. Это именно то, чем я хотел заниматься. Я говорил о том, что я хочу работать в исполнительной власти. Я хочу видеть результат своей работы. И я вижу результат своей работы, всей нашей команды.

– Какой? С августа месяца вы начали работать в «Укроборонпроме». Скоро будет полгода.

– Т��к. И я благодарен нашему гендиректору Абромавичусу. Он доверил эту функцию, он пригласил. И его позиция была и по высоким зарплатам, и его позиция относительно того, что команда должна быть профессиональной, каждый в своей области. Поэтому я сейчас действительно выполняю огромную работу, которая касается защиты наших предприятий, их интересов, в том числе, что касается их отношений с заказчиками вооружения, военной техники и при экспорте нашего оружия за границу. Это моя работа.

Если это была бы не военная сфера, то я работал бы в другой сфере. Но так или иначе это должно быть о коммуникации, о юриспруденции, о государственном регулировании. И я в этом точно разбираюсь.

– Вы конкретные примеры можете привести? Или это конфиденциальная информация? 2016 года заключили контракт на поставку 45 Бтров в армию. За 3 года ни одного БТРа не поставлена

– Нет. Я могу вам рассказать простую историю. Когда мы пришли в начале августа 2019 года, сентября, то, например, был контракт на поставку 45 Бтров в армию. Этот контракт был составлен в 2016 году. За 3 года ни одного Бтра не было поставлено. И огромная проблема была именно в том, что два ведомства – Минобороны и «Укроборонпром» – уперлись в тупик именно законодательный. Потому что причиной была коррупция по факту, халатность и то, что пытались обогатиться бывшие руководители и Минобороны, и военной приемки, и нашего завода. Когда они ушли, нам осталось выжженное поле, когда мы не можем никуда двигаться. И одной из моих задач, и нашего гендиректора было именно то, чтобы мы разблокировали этот контракт. Мы разблокировали этот контракт. На сегодня уже 12 Бтров поставлены в армию, и они уже в военной части. Еще 33 мы точно сделаем. 400 миллионов гривен получил наш завод. Это зарплата людей. Мы начали...

– Завод...?

– Это Харьковское конструкторское бюро имени Малышева. Минобороны.

Есть конкретные другие случаи, когда мы разблокировали выплаты. Я надеюсь, что до конца этого года мы начнем уже рассчитываться с задолженностью по зарплате. Это не моя работа. Это работа гендиректора Айвараса Абромавичуса, это работа огромной команды. Но моя часть этой работы, потому что я комунікую с органами, которые решают эти вопросы. Это нормативные акты, это разрешения, это в том числе вопросы, которые касаются уголовных производств. Потому что мы не хотим быть одними из тех, кто после работы в «Укроборонпроме» должен оказаться или заграницей или в тюрьме, или под уголовным производством.

– Вы говорили о том, что в отношении сотрудников «Укроборонпрома» одно уголовное производство еженедельно. Имеются в виду бывшие сотрудники? Относительно «Укроборонпрома» открыто 600 уголовных производств за 10 лет. Еженедельно – по уголовному делу

– Да. Сейчас по «Укроборонпрома», к фактам, которые там были, есть почти 600 уголовных производств за 10 лет. То есть это каждую неделю по одному уголовному делу. Что это за дела? Это конкретные убытки, общая сумма этих убытках во всех уголовных процессах миллиард гривен, то есть это 300 тысяч в день. Это то, что зафиксировано. Вместе с Минобороны, Минэкономики разработали новую систему закупок

Мы будем делать все прозрачно. Да, действительно государственный оборонный заказ – это засекреченная история. Но даже там придут изменения. Мы сейчас разработали с Минобороны, Минэкономики разработало, мы приобщались к этому, чтобы была вообще полностью новая система закупок.

– Когда она начнет функционировать? В следующем году государственный оборонный заказ будет сформировано на совсем других принципах

– Я надеюсь, что закон будет принят. Он принят в первом чтении. Я надеюсь, что это революционная история. В следующем году государственный оборонный заказ, в 2021 году, будет уже сформировано на совсем других принципах.

– В чем революционность будет, как вы утверждаете?

– Главная история такая. Львиная часть государственного оборонного заказа не является секретом во всех странах. Например, если вы, если даже нардеп, не получите информацию о оборонный заказ. Это была и до сих пор закрытая информация.

– И до сих пор в Украине?

– Даже до сих пор. Более того, то, что вы получаете, то это 3 бумажки, на которых будет написано просто номенклатура и какие-то строчки, которые вам непонятны. Вы не можете это проконтролировать вообще ни из парламента, ни из общественного сектора. Будет рассекречена большая часть документов

В США государственный оборонный заказ это вот такой кипу бумаг, полностью с номенклатурой и так далее. Да, есть товары, которые нельзя рассекречивать. И там есть, и они заложены, есть уровень доступа. Но большинство можно выкладывать. Более того, это наши обязательства. И по международным обязательствам, и нашему законодательству. Первое – это будет рассекречена большая часть. Второе – будут конкретные процедуры. То есть нельзя будет уже договориться заказчику, кому нужно вооружение, и исполнителю в кулуарном режиме, кто выиграет тендер. Будет прозрачный тендер между участниками, закрытый для широкой общественности, но все причастны правоохранительные органы смогут смотреть, чтобы конкретные участники, принимая участие в тендере, участвовали на равных условиях, в том числе государственные и частные.

И уже нельзя будет объявить, что, знаете, я хочу купить галстук, но чтобы этот галстук была в крапинку, с таким-то номером и такого-то года производство. Потому что это означает, что ты выбираешь конкретного производителя. Но если ты говоришь, что нужна техническая документация, технические характеристики, и ты указываешь, очень много исполнителей могут выполнять этот заказ – пожалуйста. Так же, как и закупки у одного исполнителя, когда нет конкуренции, все равно можно договариваться и можно это делать прозрачно.

– Это будет с нового, 2021-го года?

– Да.

– О роли Владимира Зеленского. Конечно, есть законы. Нет никто допустить, чтобы это повторилось, как было при других президентах, предшественниках Зеленского. Но вы имеете, например, с ним контакт, общаетесь так или иначе?

– Я с ним за всю свою жизнь общался дважды. Однажды в 2013 году брал у него интервью. Тогда в качестве журналиста. И один раз я с ним просто виделись на приеме в посольстве США. Это было еще до выборов. После этого я с ним не виделся. То есть он меня не утверждал. Я думаю, что это тоже признак того, что точно это не расплата за лояльность или за еще что-то. Я действительно выполняю свою работу.

– То есть он вам, как Янукович не посоветует (как там?), не завидовать? Была известна и прессконференция. Но вы сразу признали, что не считаете это угрозой со стороны Януковича.

– Ни по своим должностным обязанностям, ни по закону у нас нет точки пересечения. Хотя гендиректор «Укроборонпрома» назначается президентом.

– Так, Абромавичус. Это был член команды Зеленского во время выборов.

– В том числе членами наблюдательного совета... Двое членов являются представителями, которые избраны по квоте президента.

– Переходим к этому скандалу (как иначе назвать) по поводу топчиновників государственных, их зарплат. Вы свою позицию изложили, господин Найем. Не 300 тысяч, но 176. Так?

– Нет.

– Сколько вы получаете? На руки буду получать где-то 140 тысяч гривен

– На руки я буду получать где-то 140 тысяч, немножко меньше.

– Ежемесячно?

– Да. Это за отсчетом налогов. Я просто хочу объяснить по зарплате очень одну историю. Сейчас вся зарплата, которую получает руководство «Укроборонпрома», где-то плюс 1% от всех доходов, которые имеет концерн.

– Вы новогоднюю премию получали и вообще менеджмент «Укроборонпрома»?

– У меня не было премии, потому что я получал зарплату, которую я не дополучил в то время, когда работал, не получая ее. А зарплату, которую я получаю сейчас, будет 140. Она задекларирована. Я свою зарплату задекларировал

Но очень простая история. Я вам сказал об убытках в 1 миллиард. Бывшее руководство «Укроборонпрома» получало меньше, чем я. Но мы имеем результат, который мы имеем. Я свою зарплату задекларировал. Это не то, что мы где-то разоблачили. Это в декларации я сделал. И главное, что здесь важно сказать, что «Укроборонпром» – это компания, которая производит оружие. 40 миллиардов – доходы компании. Ежегодно мы даем государству 7 миллиардов гривен налогов. 1 миллиард – наши доходы

Для понимания, у нас 40 миллиардов доходов компании. Мы ежегодно даем государству порядка 7 миллиардов гривен налогов. Где-то 1 миллиард – это наши доходы. Но конкуренция у нас не с государственным сектором Украины и не в государственных компаниях Украины. 70% нашей продукции – это экспорт. Нашими конкурентами являются Lockheed Martin, Boeing и Airbus.

– Это же Украина, а не США, господин Найем, по средствам.

– Но вопрос в том, что эта компания производит огромные деньги. И мы действительно за 1% всех расходов, которые есть в компании, защищаем наши компании, мы как раз разрабатываем для них и стратегическую карту реформ. И сейчас именно наша цель и гендиректора, и всей команды, чтобы максимально сделать из этого эффективный бизнес, который может делать эффективную, конкурентоспособную продукцию. У нас уже есть результаты.

Компания «Укроборонпром» была сердцевиной коррупции в стране

Я еще раз подчеркиваю. Во-первых, за полгода ни один тендер, ни одна закупка в нашей компании не имеет никакого сомнения ни одного органа. Опять же это компания, которая была сердцевиной коррупции в стране. Это был крупнейший скандал по всем опросам прошлого года.

– Но, согласитесь, это обязанность работать в условиях, когда уже шестой год продолжается война! Если государство дает людям, которые оперируют миллиардами, низкую зарплату, они работают либо «в карман», или «на дядю»

– Да. Но, сравнивая нашу зарплату с другими компаниями, поверьте мне, есть гораздо больше. Если государство дает людям, которые оперируют миллиардами, низкую зарплату, то это заканчивается только одним – они начинают работать или себе «в карман», или «на дядю» со стороны. Этот «дядя» – какой-то конкретный олигарх.

Еще раз подчеркиваю, ни один руководитель «Укроборонпрома» после того, как ушел с должности, не обошел то, что он заграницей, потому просто сбежал, или уголовных производств, или подозрений, или преследований. Ни один! Второй вопрос – сколько мы приносим в бюджет. Я думаю, что наша команда не просто отработает историю, мы действительно уже сейчас приносим больше денег в бюджет.

– Конкретные цифры?

– Например, в прошлом году за счет того, что мы разблокировали два контракта, которые были полностью заблокированы, это около 3 миллиардов гривен, которые получит компания, из которых будут выплачены налоги. Это контракты «Зоря»-«Машпроект» и Харьковского бронетанкового завода. Это реальность, в которой мы живем. Но, с другой стороны, еще раз подчеркиваю, 30% уже сейчас экономии на всех закупках.

Второй вопрос – это эффективность наших заводов. Действительно, мы будем реформировать. Действительно, это будет болезненный процесс, потому что от некоторых компаний нам надо будет отказываться. Но в конце концов мы надеемся, что в следующем году наш экспорт будет намного больше.

– Например? Что вы планируете? 43 компании имели задолженность по зарплате, сейчас их 36

– Это очень спокойный бизнес. Я не хочу говорить громких слов. Давайте посмотрим по концу года. Но сейчас цель, которая стоит, которую ставит перед нами гендиректор, во-первых, это социальные условия наших работников, то есть чтобы люди получали зарплату. Чтобы вы понимали, когда мы пришли, было 43 компании, которые имели задолженность по зарплате, сейчас их 36.

– Из украинской оборонки, так?

– Да. Уже сейчас меньше. Я надеюсь, что до конца года мы сможем вдвое уменьшить эту задолженность.

– Чтобы в районе 20 было?

– Давайте посмотрим.

– Господин Найєм, все же, согласитесь, можно сколько угодно говорить, что люди, мол, завидуют и так далее. Не 300 тысяч в месяц, но все равно серьезные суммы. Украина – одна из беднейших, если не самое бедное государство Европы и в состоянии войны!

– Я не думаю, что это зависть. Я понимаю этих людей. Но давайте спросим у этих людей, готовы ли они, чтобы руководители компаний, которые зарабатывают миллиарды, получали 80 тысяч гривен, а потом мы были свидетелями скандалов, свидетелями неэффективной техники...

– Тот же господин Гончарук озвучил размер выплат от Кабмина семьям украинцев, погибших в трагической авиакатастрофе в Иране. По 200 тысяч гривен. К сожалению, было 11 погибших украинских граждан на борту этого самолета. То есть, 2 миллиона 200 тысяч гривен. Это как раз в месяц получает глава «Нафтогаза». Не «Укроборонпрома». Хотя и в «Укроборонпроме» серьезные зарплаты.

– Это не корректное сравнение. Я объясню почему.

– Почему?

– А почему мы не сравниваем размер...

– ... та же «Укрпочта», например.

– ...например, неэффективности компании до того, как пришла новая команда. Сколько мы теряли денег? Это миллиарды денег! Давайте сравним эту сумму. Давайте сравним тот миллиард, который украли, с тем, что произошло с этими людьми. Возможно, если бы не украли этот миллиард, возможно, если бы эти предприятия не потеряли половину внутреннего рынка во время войны, у нас были бы совсем другие затраты и на погибших, и раненых. Я уже не хочу это измерять количеством людей, которые пострадали от того, что техника была несовершенна.

– Господин Найем, по такой логике, например, г-н Сытник, госпожа Венедиктова (она в.а. главы ГБР вместо господина Трубы), если будут эффективно работать и возвращать ... тот же генпрокурор Рябошапка ... то что, им миллионы гривен платить в месяц?

– А вы будете доверять генпрокурору или человеку, который занимается расследованием миллиардных дел маленькую зарплату?

– Речь идет не о 2 тысячи гривен. Но не то, что получает глава «Нафтогаза», «Укрпочты».

– Такая же ситуация была, когда мы повысили зарплату полицейским. Такая же ситуация была, когда повысили зарплату прокурорам. Но, с другой стороны, люди точно знают... Посмотрите, пожалуйста, как жили прокуроры. Вы же сами знаете, как жили прокурору, которые жили, которые были до того, на каких они машинах ездили...

– Ну, не будем вспоминать резиденцию Пшонки и так далее.

– Это важно. А откуда эти деньги брались? Но людей устраивало, что они получали 5 тысяч, 7 тысяч, 10 тысяч гривен. Вот! О чем вы говорите? То есть по факту – хорошо, пусть человек получает 7 тысяч гривен, то это нас устраивает, но то, что она ездит на «Порш», имеет дом в Конча-Заспе...

– Не всех устраивало.

– Подождите. Но никто об этом не знал.

– О «Межигорье» знали. И вы как журналист, и «Укрправда» проводила расследование.

– Никто не знал о зарплате или о реальные доходы среднего прокурора, рядового госчиновника. Но еще раз я подчеркиваю. Что происходит сейчас? Все эти деньги задекларированы. Вы у меня не найдете после того, как я уйду с должности, домик в Конча-Заспе или «Порш».

А как было раньше? Людей устраивала маленькая зарплата. Потом эти люди уходили. Хотя бы одного вы можете вспомнить (хотя бы одного!) руководителя «Укроборонпрома», кроме последнего, потому что был скандал, до того? Вы фамилию помните? Нет! Я думаю, что люди тоже не помнят. Но эти люди, поверьте мне, живут гораздо лучше, чем показывала их зарплата.

– Кстати, если не тайна. Вы – государственный чиновник. Можно интересоваться. На каком автомобиле вы сейчас передвигаетесь, в студии Радио Свобода приехали?

– Сюда я приехал на ведомственной, потому что я весь где-то сегодня был по ведомствах. Но так у меня автомобиль HONDA Accord, кажется, 2008 года.

– Один автомобиль?

– Конечно!

– Есть в Украине у депутатов и десятки автомобилей.

– Нет. Один автомобиль.

– Игорь Коломойский. Его фигура сейчас. Как вы считаете? Вот немало упреков в адрес Зеленского, что, мол (слово «марионетка» не будем употреблять – это несправедливо) очень огромное влияние имеет Коломойский на многие сферы жизни Украины. Коломойский имеет огромное влияние на государство, но сейчас он – больше проблема президента, чем его друг

– Я скажу откровенно, что у меня тоже были мысли о том, что Коломойский будет сильно влиять на действия президента в первую очередь. У меня сейчас нет такого ощущения. Так, Коломойский имеет огромное влияние на государство, на решения, которые принимаются, но мне кажется, что сейчас он – больше проблема президента, чем его друг. И я думаю, что если бы мы сейчас спросили Владимира Зеленского, хотел бы он избавиться от этой проблемы, или он опирается на Коломойского, то он выбрал бы первый вариант ответа. Потому что все люди, которые аффилированные с Коломойским сейчас, по факту работают, как ржавчина, в его команде, они деструктивно влияют и на фракцию в парламенте, и на правительственные решения, и на правительство, и на решение президента.



– А что мешает президенту избавиться от этих людей из его ныне высоким до сих пор уровнем популярности, с монобільшістю в Раде и так далее?

– Я думаю, что вопрос того, что, во-первых, они избраны. То есть сейчас каким-то волюнтаристским решением пытаться это решить, это будет невозможно. Влияние Коломойского не в президенте. У него есть медиа, партнеры-бизнесмены, люди, в правоохранительных, государственных органах

Второй вопрос (я еще раз подчеркиваю), что влияние Игоря Коломойского не в президенте, он в его инструменте. У него есть медиа, у него есть партнеры, у него есть партнеры-бизнесмены, в том числе люди, которые работают в правоохранительных органах, в государственных органах и так далее. Поэтому я не сказал бы, что это будет так просто избавиться. Не знаю решений, которые бы св��дчили о том, что президент идет на сделки с Коломойским

Но я не знаю решений, возможно, вы скажете, которые говорили бы о том, что президент идет на сделки с Игорем Коломойским. Это мое видение с того, что я видел. Я буду сейчас без деталей. Я работаю в сфере, которая была крупнейшим источником коррупции в этой стране. Я не вижу, ни я, ни наш гендиректор, от него иногда не слышал, чтобы любые интересы или команды в пользу того или иного олигарха или чиновника. Более того, именно мы и являемся крупнейшей точкой атаки названного вами олигарха и его...

– Коломойского?

– Да.

– Мы не можем не вспомнить одну из самых известных страниц вашей биографии. То, что через вас начался Евромайдан – это же преувеличение. Согласитесь.

– Это преувеличение.

– Но ваша роль была значительной. Будет уже 7 лет, господин Найем. Как вы скажете, что меняется? Не зря, кстати, все было тогда?

– Во-первых, не зря. Но здесь я говорю о светлый день. Действительно для многих это светлый день, для меня это светлый день. Но это все равно день со слезами на глазах. Потому что так или иначе это стало причиной и войны, и... Но я считаю, что это было неотвратимо. Это или случилось бы тогда, или позже. Мы так или иначе вышли бы на эту тропу.

Вопрос в другом. Вопрос в том, что действительно мы оправдываем то, что мы сделали тогда и сейчас. Я этот вопрос задаю всегда. Оно открытое. Я думаю, что заслуги прошлого не являются победами. Что-то сделано, то не сделано. Но я действительно считаю, что просто... Давайте проще. Скажите, пожалуйста, могли ли мы представить даже тогда, даже в 2014 году, даже в 2015 году, столь обновится власть в Украине? Мне действительно нравится большинство состава правительства. Это наши друзья. Министр экономики, министр финансов, сам Алексей Гончарук, много заместителей министров. Это люди, которые с нами стояли тогда. И мы никогда не могли представить, что эти люди будут управлять и будут создавать политику в стране.

Сейчас очень много людей говорят, что они некомпетентны, не знают чего-то. Но те, что были компетентны? Вот что они сделали? Я когда общаюсь с директорами наших заводов, я действительно чувствую, что в чем-то не разбираюсь. Но, поверьте мне, я никогда не забуду, когда они смотрят на тебя и ждут, что ты начнешь что-то требовать, какие-то условия ставить. Когда ты искренне начинаешь помогать, когда ты видишь, что есть человек, не человек, ибо нас там много... Даже Айварас, когда он общается со своими директорами – это совсем другое общение. Более того, они знают, что этот человек не будет у них требовать откатов за какие-то контракты. Я представить себе не мог тогда, что такие люди могут прийти к власти. Должны избавляться профессиональных людей, которые не просто знают, как профессионально управлять, а еще и как воровать

Действительно, есть много проблем. Я уверен, что есть коррупция – ее невозможно уничтожить. 25 лет строилась система, которая защищала себя финансово, юридически от того, чтобы ее разрушали. И защищала она интересы тех, кто был при власти. И они действительно были компетентны. Это самая большая наша беда. Больше всего страдания сейчас – это то, что мы имеем, должны избавляться профессиональных людей, которые не просто знают как профессионально управлять, а еще и как профессионально воровать.

– Один из известных ютуберів, один из самых известных в Украине (тоже фамилию принципиально не буду называть, чтобы не рекламировать его), взяв у этого человека довольно резонансное интервью прошлого года – у Николая Азарова – назвал того «лучшим премьером» Украины. Ну вот! Опытный был Николай Янович.

– Я вам больше скажу, что в нашей компании, когда мы пришли, я нашел очень много людей, которые очень круто разбираются в наших активах, в юридических механизмах, в том, как производится оружие и так далее. И вопрос к вам. Перед вами, представьте себе, сидит какой-то чиновник или какой-то директор, который, вы точно знаете, причастен к коррупции – у вас есть конкретные документы, вы видели результаты и последствия его действий. Но он действительно профессиональный. И рядом, возможно, не такой опытный человек, но который хочет разобраться, который хочет перемен, которая действительно имеет амбиции, имеет все инструменты, чтобы реализовать эти изменения. Но у вас есть сомнения в том, что он профессионально разбирается в конкретной теме. Кого вы выбрали бы?

– Вы риторический вопрос задаете. Дилемма перед всеми руководителями: увольнять профессиональных людей оставлять, зная, что они «в тылу» будут воровать

– Это дилемма, которая стоит перед всеми руководителями государственных органов сейчас: увольнять профессиональных людей, оставлять их, зная, что они «в тылу» у вас, пока вы управляете, или пока вы принимаете решение, будут воровать. Это трансформация, через которую проходит страна.

Но опять же все эти люди стали профессиональными. Они не родились профессиональными. Если мы не позволим молодым людям, которые, возможно, имеют меньший опыт, чем Николай Азаров, получить этот опыт и делать какие-то вещи, не воровать при этом и доказать, что наше поколение может. Это мое поколение. Нам когда-то говорили: вы не можете – вы же дети! Действительно, но время проходит, люди проходят. Мне сейчас 38. Мне было 25, когда я начинал свою работу. Поэтому опять же я считаю, что многое сделано.

И, уже завершая, я хотел бы сказать такую вещь. Я когда-нибудь хотел бы не отвечать за свою высокую зарплату. Это действительно. Я хотел бы когда-нибудь, я думаю, что такой день наступит, когда это будет нормой не потому, что надо платить людям, чтобы они не воровали, а потому, что все будут получать такую в нашей компании. Я надеюсь, что такое время наступит. Мы сейчас делаем все для того, чтобы концентрировать производство, для того, чтобы уровень жизни наших работников рос.

– И еще один вопрос, который касается ЄвроМайдану, когда еще только все начиналось. Всем известная Татьяна Чорновол, как к ней не относиться, писала в 2015 году в «Цензор.нет» (она тоже принимала активное участие от начала ЄвроМайдану): «На Майдане была война на два фронта против Януковича. Победили только на одном. Второй фронт Януковича на Майдане состоял тоже из общественности, которую использовал Янукович часто «в темную». И использовал их идеолог и «дирижер» тогдашний руководитель администрации президента Януковича Сергей Левочкин».

Что скажете на такой упрек? Роль Левочкина в том Майдане, еще до разгона «Беркутом»? Кстати, Зинаида Лихачева, супруга Левочкина, тоже выходила на Майдан.

– О том, что она выходила, я узнал после того. Роль Левочкина была очень определена, мне кажется, его должностью. Он был руководителем администрации Виктора Януковича. Януковича нет, а господин Левочкин потерял свою власть. Поэтому это является следствием Майдана. И это мой единственный ответ.

Что касается «использования «в темную», я думаю, что вы как журналист это знаете. Нам всегда это говорили. Вопрос, во-первых, в мотивах и в результатах. Все остальное... Вот сейчас тоже говорят. Все, что угодно можно говорить. Конкретный результат. Человек пришел на должность, с чем она пошла на пост, что она оставила за собой. Вот это есть единственный критерий. Все остальное... Поверьте, можно сказать, что любого человека используют «в темную». Любого человека.

– Ваши критики, господин Найем и сергей Лещенко, тоже известного журналиста, который тоже, как и вы, потом стал политиком, обвиняли (вы это отвергали), что вы, собственно, якобы работали на Левочкина.

– Работать на Левочкина на тот момент означало работать на Януковича. Я лично призывал и о его отставке, и о том, что происходило в администрации президента. Первое.

Второе. Что касается господина Левочкина, то он является партнером Дмитрия Фирташа, которого я, например, писал очень много расследований. Я вообще впервые открыл это имя украинской журналистике . Первые репортажи были моими о нем. Поэтому забрасывать нам это очень трудно. Я уже не говорю о том, чтобы напомнить и госпожа Чорновол, и всем журналистам, покажите мне еще какое-то медиа, которое с 2010 года по 2015 год написало больше расследований о Сергея Левочкина. Ни одно медиа! Об «Укртелекоме» кто написал? «Украинская правда». О декларации кто написал? «Украинская правда».