«Мы в 2019 году видели страшные приговоры». Ольга Скрыпник – о правах человека в Крыму

 «Мы в 2019 году видели страшные приговоры». Ольга Скрыпник – о правах человека в Крыму
«Мы в 2019 году видели страшные приговоры». Ольга Скрыпник – о правах человека в Крыму

В конце 2019 года Генассамблея ООН приняла очередную, усиленную резолюцию по правам человека в Крыму. В частности, ООН требует от России, которая оккупировала Крым, прекратить преследование жителей полуострова по политическим и религиозным мотивам, остановить призыв крымчан в армию России и немедленно отпустить всех незаконно осужденных жителей Крыма.



Меняется ли ситуация с правами человека в Крыму? Кому грозит опасность на полуострове? Придерживается ли Украина прав крымчан? На эти и другие актуальные вопросы отвечает председатель правления Крымской правозащитной группы Ольга Скрипник.

– Какие основные тенденции мы можем очертили для Крыма 2019 года?

– В целом тенденция не утешительная. Они (права человека, – ред.) продолжают ухудшаться, если говорить обобщенно. Если конкретнее, то по наблюдениям нашей организации, которая занимается непосредственно документированием всех сфер, связанных с правами человека, а также военными преступлениями, то здесь мы, увы, видим только усиление негативных тенденций. В 2019 году: всего было «уволено» из мест лишения свободы 12 человек, но, в то же время, 40 человек были незаконно лишены свободы в Крыму Россией

Начну с близкой для нас всех темы – это политзаключенные. Люди, которых незаконно лишили свободы. Здесь будут более наглядными цифры, которые мы задокументировали в 2019 году: всего было «уволено» из мест лишения свободы 12 человек, но, в то же время, 40 человек были незаконно лишены свободы в Крыму Россией.

– Кто остается основной группой риска в Крыму? Сейчас минимум 88 человек продолжают находиться в местах лишения свободы за незаконными делами. Многочисленные, это дела крымских мусульман Ольга Скрипник

– Здесь сложно сказать, потому что логика ФСБ и кремлевского режима иногда бывает довольно неожиданной. Но если говорить о том, что уже зафиксировано, то сейчас минимум 88 человек продолжают находиться в местах лишения свободы за незаконными делами. Многочисленные, это дела крымских мусульман. Среди них большинство крымских татар – 65 человек, которые обвиняются по террористической статье за якобы участие в «Хизб ут-Тахрир». Это очень жесткая статья, она включает еще и лишение свободы на большие сроки. Мы в этом году видели страшные приговоры по 12 лет, по 17 лет.

По меньшей мере 11 человек – это так называемые «диверсионные» дела. Но часто видим, что Россия потом сама вынуждена отказываться от некоторых обвинений и максимум оставляет только хранение оружия. То, что смогла подбросить и сфальсифицировать.

Из открытых, ярких активистов, мы имеем дело Олега Приходько. Мы видим, что преследования за украинские символы, за украинские флаги все равно продолжается. Этого же года Россия отпускает Владимира Балуха, которого посадили по сути за украинский флаг. За короткое время у нас появляется новый украинский политзаключенный Приходько, который также лишен свободы за свою открытую украинскую позицию.

– Есть ли в Крыму люди, которые занимаются защитой прав человека?

– Активные люди остаются. И тот прессинг, репрессии и давление, которые мы сейчас наблюдаем в Крыму, наоборот приводят к тому, что люди организуются и продолжают оказывать сопротивление. Ищут новые формы, находят друг друга. Мы видим это ярко, например, под зданием суда, когда происходят те или иные процессы. Что важно, теперь эти процессы мы наблюдаем не только в крымских судах, но также и на территории России.

В марте было задержано более 20 человек по так называемому «делу Хизб ут-Тахрир». Людей на этапе следствия сразу же вывезли из Крыма в Краснодар. Но активисты все равно едут туда, поддерживают друг друга. Это очень яркий пример того, что, не смотря на то, что Россия пытается создавать очень сложные ситуации, люди продолжают (поддерживать, – ред.).

– Сейчас соблюдается право крымчан на получение информации? Мы фиксируем время от времени до 30-ти блокировок украинских сайтов. Что интересно, они блокируются с нарушением именно российского закона

– Оно постоянно нарушается и в разные способы. Один из самых ярких примеров – прямое блокировки различных веб-сайтов. Бывает, что весь сайт заблокирован как, например, «Украинская правда». Или сайт Меджлиса крымскотатарского народа, который блокируется через решение о запрете Меджлиса. Это было уже неоднократно признано незаконным, и все международные организации требуют отменить этот запрет. Мы фиксируем время от времени до 30-ти блокировок украинских сайтов. Что интересно, они блокируются с нарушением именно российского закона.

– Насколько большое внимание уделяют российские спецслужбы общению крымчан в сети интернет? Насколько рискованным оно является сейчас? Мой совет – мобильным телефоном общаться минимально Ольга Скрипник

– Это в целом вопрос нашей медіабезпеки, медиаграмотности. Понимание того, что любая информация, которая попадает в сеть, может быть использована против тебя. Особенно, если мы говорим о таких зоны конфликта и оккупированную территорию как Крым. Что я точно бы не советовала людям, так это в принципе пользоваться мобильной связью. Кроме каких-то особых случаев. Россия элементарно может в период доследственных проверок устанавливать все «прослушки» и специальное обеспечение для того, чтобы слушать мобильные переговоры. Мой совет – мобильным телефоном общаться минимально. Только какие-то бытовые вопросы, вызов скорой помощи. Не более того. Считайте, если вы говорите через мобильный телефон, то кто-то вас слушает. Нужно понимать, что в «Вконтакте» и «Одноклассниках», априори, какие бы вы пароли не ставили, у ФСБ есть доступ

Что касается социальных сетей. Так, с одной стороны это важный инструмент, через который надо сообщать, если в отношении вас нарушаются права, вас задерживают, обыскивают. Часто социальные сети являются одним из самых быстрых механизмов. Этот инструмент продолжайте использовать, это действительно важно. Для нас, как правозащитников, иногда он бывает единственной ниточкой, когда мы успеваем хоть как-то узнать, что произошло. Но, вместе с тем, распространены попытки взлома. Поэтому используйте двухэтапную авторизацию. Она есть во всех социальных сетях. То же самое касается любых мессенджеров. Также нужно понимать, что в «Вконтакте» и «Одноклассниках», априори, какие бы пароли не ставили, у ФСБ есть доступ.

– Хотелось бы поговорить о том, что происходит со стороны материковой части Украины на административной границе между Крымом и Херсонской областью. Там нарушаются права человека?

– В общем, если говорить о техническом обеспечении и санитарно-гигиеническое, наконец то появились положительные изменения. Мы за это боролись пять лет. К сожалению, за все предыдущие годы это не сдвинулся с места, даже когда были выделены реальные бюджетные деньги на обустройство. Речь идет об элементарных вещах: туалеты, зал ожидания. Сейчас произошли изменения. Осенью были оборудованы режимные зоны, открываются сервисные зоны для людей.

Также мы настаивали на доступе к определенным услугам: административные, почта, банкомат. Они сейчас имплементируются, и я надеюсь, что уже с нового года люди смогут не только находиться в нормальных крытых помещениях, но и получить хотя бы минимальные административные услуги. Это очень важный прорыв, который у нас произошел. Много проблем остается с таможней через закон о «свободной экономической зоне». Он абсурден, но все равно продолжает действовать

Много проблем остается с таможней через закон о «свободной экономической зоне». Он абсурден, но все равно продолжает действовать. Это вопрос перевозки личных вещей, когда чтото считается личными вещами, а что нет. Нам по-прежнему поступают жалобы. Хотя их и стало меньше, но они связаны именно с работой таможни. Пока там будет стоять таможня, у нас всегда будет эта проблема.

И еще один вопрос, который у нас возник, связано с действиями Нацполіції. Там появился такой «вагончик» с Нацполіцією. Часто, без объяснений причин, иногда даже не представляясь и не предоставляя соответствующие документы, в людей собирали определенные персональные данные. Хотя просто так никто не может этого делать. Все должно быть в рамках каких правовых вещей, в рамках открытого производства. Мы много раз обращались, и наши коллеги обращались, что эти действия являются недопустимыми. И вот недавно Офис гуманитарной политики провел круглый стол по вопросам свободы передвижения. И что важно, там были представители Нацполіціі, именно АРК. Они признали, что такие проблемы есть, были определенные превышение полномочий, и что сейчас этот вопрос урегулирован и таких действий сейчас не должно быть. Действительно, после этого у нас снизилось количество жалоб на действия полиции. Еще раз просим крымчан обращать на это внимание и сообщать о таких нарушениях: звоните на линию прокуратуры.

– В 2019 году в Украине сменилась власть. Чувствуется преемственность и системность, которая идет от предыдущей власти? Может были какие-то унаследованные направления политики? В вопросах Крыма я даже не хотела бы преемственности от предыдущей власти Ольга Скрипник

– В вопросах Крыма я даже не хотела бы преемственности от предыдущей власти. Было очень много проблем, обещаний, игнорирований. Я надеюсь, это не будет перенят новой властью. Например, проблема нерезидентов известна уже трем парламентам. Первый летом 2014 года одобрил закон о «Свободной экономической зоне». Далее был парламент времен Петра Порошенко, который так и не нашел ни силы, ни желаний это отменить. Хотя они совершенно точно знали об этой проблеме. Мы встречались и на уровне комитетов, и председатель Меджлиса Рефат Чубаров часто поднимал этот вопрос, но «воз и ныне там».

Сейчас уже есть третий парламент, который тоже знает об этой проблеме. Вроде бы есть понимание, но каких-то конкретных инициатив по отмене этого закона мы еще не видели. Знаю, что коллеги встречались с НБУ и готовы работать над тем, чтобы хотя бы на уровне банков убрать проблему нерезиденства. Однако, закон о «Свободной экономической зоне» должен быть отменен, и это именно тот вопрос: «будет Ли это преемственность или нет?».

В вопросах КПВВ есть, наоборот, «неспадкоємність», в хорошем смысле. Все-таки КПВВ меняют. Пока то, что мы видим, разное. Есть достаточно и положительных сигналов, которые нужно учитывать. У нас была встреча сразу после выборов, в конце мая этого года, с новым президентом Владимиром Зеленским. Мне показалось, что у него была личная, мощная мотивация помочь.

– Международное сообщество неоднократно выставляло к России требования относительно оккупированного Крыма. Насколько высока вероятность того, что Россия будет выполнять эти требования в 2020 году? То, чего мы можем ожидать в 2020 году, это вопросы, связанные с обменом и освобождением политических заключенных Ольга Скрипник

– Здесь важно, что будут решения разных судов. Например, это Международный суд справедливости по вопросам дискриминации. Мы еще ждем его решения, есть только промежуточное. И еще Европейский суд по правам человека рассматривает межгосударственную жалобу. Я думаю, что когда будут объявлены эти решения, то это уже будет очень существенный аргумент. Он даст нам возможность на международном уровне вводить новые механизмы, чтобы влиять на Россию, чтобы она выполнила эти требования. Это не произойдет быстро. То, чего мы можем ожидать в 2020 году, это вопросы, связанные с обменом и зви��ьненням политических заключенных. Это реальная перспектива, если переговорное вопрос сохранится. Сегодня нам негде вести переговоры. У нас есть только «Минск», который касается Донбасса

Второе, что мне кажется очень важным, – можно думать над тем, чтобы в 2020 году начать создавать какой-то формат по Крыму. Сегодня нам негде вести переговоры. У нас есть только «Минск», который касается Донбасса. Вопрос даже не в том, чтобы Россия обязательно пришла на эти переговоры. Можно даже с нашими странами-партнерами, например, США, Великобританией, Францией. С ними нужно находить этот формат. И в следующем году было бы правильно Украине стать более активным в этом направлении и искать такой механизм, чтобы какую-то площадку запустить. Тогда все эти вопросы можно будет ставить.