"Это было 9 мая 2014 года. Я шел себе с фотографией своего прадеда", - Геннадий Афанасьев вспоминает, как его подстрелила ФСБ

 "Это было 9 мая 2014 года. Я шел себе с фотографией своего прадеда", - Геннадий Афанасьев вспоминает, как его подстрелила ФСБ


"Это был праздничный день. Но не сам праздник восхищало меня в тот момент, а свидание, которое должно состояться после чествования памяти воинов, погибших во Второй мировой войне. Да, это было 9 мая 2014 года, празднование Великой победы. В Крыму уже было тепло, но прохладный ветерок заставлял еще одевать что-то тепленькое. Таков наш крымский контраст: вроде солнечно, а ты одет. Вроде и жарко, а одновременно и прохладно. Может, именно так все и произошло, через эту неоднозначность?" Об этом пишет бывший политзаключенный Путина Геннадий Афанасьев на сайте Крым.Реалии, передают Патриоты Украины,

Я шел себе с фотографией своего прадеда, гордясь, что и у меня дед отдал жизнь за Родину. Каждого 9 мая с друзьями мы посещали дом ветеранов войны, для которых готовили сладкий стол, пели, читали стихи, чествовали их, как могли почтить.

Но в этом году шествие было совсем другое. Это был праздник уже не ветеранов, а оккупантов. Уже опозорили символ георгиевской ленты, которую наматывали на все, что можно было видеть вокруг, чтобы символизировать победу не предков, а современную российскую революцию, оккупацию.

И мне казалось, пока я шел с фотографией своего мужественного родственника, что этот праздник создали не для него, а для Владимира Путина. Потому что все вокруг напоминало об этом человеке. И эти ленты, и его портреты на футболках, граффити на стенах зданий, и призывы пенсионеров относительно прославления Путина, а вовсе не ветеранов Великой Отечественной Войны.

Парад победы уже закончился, и наконец я имел возможность пойти на встречу к той, которую любил и которой жаждал отдать свое сердце. Она любила фотографироваться, и я прихватил с собой свою фотокамеру, чтобы сделать ей приятное. Вот-вот и увижу ее...

Вдруг меня охватило непонятное чувство, потому что было как-то очень неспокойно на душе. Я повернул голову, чтобы осмотреться вокруг, и именно в этот момент заметил, как двое крепких мужчин быстро движутся ко мне, глядя только на меня, словно волки на охоте. Сложно поверить, но добычей был я... Дальше было как в замедленном кино...

Это такое, когда за одно мгновение промелькнуло жизнь. Бежать не имело смысла, потому что они только и ждали, как воспользоваться своим оружием против беглеца. Убить или ранить человека для таких – это лишь развлечение. Там нет Бога, там нет человечности, потому что это ФСБ... но об этом я узнал позже.

И я просто шел себе дальше, надеясь, что это ошибка в моем мгновенном ощущении. Ибо я был уверен, что не за что на меня охотиться. И вот... Внезапный толчок в спину. Мгновенно выкручиваю руку и просто вбиваюсь головой в асфальт. Сыплются удары, но через адреналин ты не чувствуешь ничего... Я закричал, что это ошибка, что я фотограф, что я иду к девушке, но они не реагировали. Просто надели мне наручники.

Как хорошо я помню то первое ощущение, когда твоя жизнь остановилась. Нет, видимо, вы этого не поймете, потому что вы двигаетесь дальше: у вас есть хлопоты на работе, есть планы, есть семья, есть радость и заботы. А когда на тебе замыкаются цепи, то у тебя уже нет ничего... совсем ничего. Только ты и Господь...

Они сыпали ударами, но делали это молча, посреди толпы людей, которые с ужасом смотрели на это внезапное задержание в самом центе города. Кто-то снимал на камеру, кто-то кричал..., но моим похитителям было безразлично. Потому что так и было запланировано. Потому что ФСБ зрежисерувало свой сценарий, и их журналисты тоже были среди тех зевак. Именно таким нелепым образом готовился материал, который должен был стать еще одним, хоть каким-то оправданием российской оккупации в Крыму.

Обыскали и изъяли все, что было при мне, натянули капюшона на голову до подбородка, а поверх этого еще черный мешок, чтобы не смог видеть лица этих преступников. Подняли меня, как мешок, и понесли к машине, затолкали в салон и прыгнули сверху. Один сел на голову, другой на руки и бедра. Почувствовал, как машина начала двигаться. Через длительное время меня посадили между этими боевиками и начали задавать вопросы.

Говорят: "Отвечай! Кто заложил мину в Бельбеке? Кто подорвал танк в Севастополе? Мы знаем, это был ты! Кто твои сообщники? Кто такой Олег? Кто такой Чирний?". Я совсем не понимал, о чем они спрашивают. За это они били. Задают вопросы, ты пытаешься сказать что-то в ответ, а в это время тебе с размаху в живот. Это больно. Спирает дыхание. Огонь внутри. На голове мешок, и ты не видишь, когда тебя бьют, не можешь сгруппироваться...

Первая задача – запугать. Запугать максимально, разрушить, сломать. Постоянно говорят, что твоей жизни пришел конец. Что они не ошибаются, и если задержали, то это уже конец. В Крыму исчезали люди, именно люди с проукраинского сопротивления. Через это, рассуждал я, если это самооборона, то меня везут в подвал пытать или до лесополосы убивать, а если это ФСБ, то меня осудят и убьют где-то в исправительной колонии.

И вот они говорят: "Везем тебя в лес, будешь яму копать!". Это страшно. Потому верится, что действительно будешь. Что действительно убьют и закопают. И еще постоянно бьют – то по голове, то в живот. Вопросы, вопросы... все кажется таким бессмысленным...

Увидели славянские амулеты на шее и крестик православный. Сорвали и выбросили в окно с криками "фашист!"

В эти первые часы впечатление, будто это глубокий нокаут, как будто тебе кувалдой заехали по голове, как будто безнадежная ситуация, и ты лишь можешь наблюдать за тем, что происходит вокруг... Это первая сцена театра абсурда, который является основной площадкой в России... Это первая сцена, но не последняя, страшная, но не самая страшная, жесткая, но не самая жесткая...