Мы в соцсетях. Подпишись!

В Крыму возрождают карательную психиатрию? Почему севастопольского пловца-диссидента вызывают на обследование

 В Крыму возрождают карательную психиатрию? Почему севастопольского пловца-диссидента вызывают на обследование
Тарас Ибрагимов

Севастопольский пловец-марафонец, известный крымский диссидент Олег Софяник сообщил об угрозе принудительного содержания в местной психиатрической больнице. Он считает, что на прием его вызывают по инициативе российских спецслужб, а поводом для этого могла стать его активная проукраинская позиция.

Крымчанин Олег Софяник известен в первую очередь своими спортивными достижениями как пловец-марафонец и рекордсмен Книги рекордов Украины. На его счету более полусотни марафонских заплывов в Черном, Средиземном, Мраморном, Южнокитайская и Карибском морях. Пловец часто посвящает их деятелям и событиям из истории Украины и крымскотатарского народа. Идет ли речь о возможном возрождении советской карательной психиатрии в анексованому Крыму ‒ об этом в эфире Радио Крым.Реалии вместе с ведущим Тарасом Ибрагимовым говорили сам Олег Софяник и советский диссидент, российский правозащитник Александр Подрабинек.

‒ Олег, при каких обстоятельствах у вас состоялся диалог с сотрудниками психиатрической больницы? За последние годы я составил подборку статей об истории диссидентского движения, опубликовал все это на сайте, но он исчез, заблокирован «Роскомнадзором». Это случилось в воскресенье, а во вторник мне звонят. Я думаю, я у них в «разработке» Олег Софяник

Софяник: Во вторник (11 февраля ‒ ред.) утром мне позвонили на мобильный, который, в общем, не знает никто, кроме близких друзей. Говорят, это из психоневрологического диспансера, и спрашивают, знаю ли я, что нахожусь у них на учете. Я отвечаю, что не знаю. Я находился там с советских времен, но с 1988 года с психиатрами не общался, меня никто не беспокоил. Они говорят, вы должны прийти. Я спрашиваю: «Как вы нашли телефон?» ‒ «Это не имеет значения, в интернете нашли». Но в интернете его нет. В общем, я отказываюсь приходить, предлагаю прислать мне повестку. Они: «А где вы живете сейчас?» Говорю: «Раз вы узнали телефон, то узнаете и адрес прописки» ‒ «Да нет, вы там уже не живете. Если не придете, мы вас привезем с полицией, потому что мы вас ищем уже несколько лет». Эта женщина, кстати, так и не назвалась. Словом, она угрожала поместить меня в больницу, потому что я якобы социально опасен.

‒ В каком смысле, по ее мнению? В последнее время за мной открыто ходит наружное наблюдение Олег Софяник

Софяник: Я спросил то же самое. Она ответила: «Приходите, поговорите с врачом, вам тогда все скажут». А если нет, то, мол, они меня положат до конца моих дней, родственников у меня нет, никто не заберет. Мол, лучше добровольно. Я повторил, что никуда не пойду. Она говорит: «Ну все, я вас предупредила, будем принимать меры». На этом разговор закончился. Буквально за несколько дней до этого у меня были взломаны электронная почта, моя страница на фейсбуке. За последние годы я составил подборку статей об истории диссидентского движения, опубликовал все это на сайте, но он исчез, заблокирован «Роскомнадзором». Это случилось в воскресенье, а во вторник мне звонят. Я думаю, я у них в «разработке».

‒ Вы считаете, что вами заинтересовались российские спецслужбы? «Вы что, идиоты? Вы с кем связались? Это наш враг. Если он там поплывет, мы его расстреляем»

Софяник: Конечно. В последнее время за мной открыто ходит наружное наблюдение. Я ездил на кладбище к родителям, где больше никого не было ‒ подъезжает машина, стоят и фотографируют. Телефон прослушивают. Я неугоден им своей проукраинской позицией, тем, что занимаюсь историей диссидентства. Мне кажется, их нездоровая активность связана с моими последними заплывами на поддержку крымских татар. Первый заплыв был 20 апреля 2019 года ‒ я проплыл километр в холодной воде. После этого на спасательную станцию в Ушаковой балке приезжали сотрудники ФСБ и расспрашивали, что за плавник ‒ а я там всегда тренировался. Они даже установили камеры наблюдения, чтобы видеть, не плавает там кто-то с крымско-татарским или украинским флагами, а потом принимать меры и задерживать. Летом я собирался сделать заплыв из Ялты в Турцию на поддержку крымскотатарского народа, в память о депортации. Обратился с таким предложением в ялтинскую мэрию, и они поддержали идею, даже Руслан Бальбек одобрил (российский политик из Крыма, в России его называют «депутатом Госдумы России», что незаконно «избранный» российского парламента на оккупированной украинской территории ‒ ред.). Они пытались согласовать заплыв с пограничниками, но те позвонили в Москву, назвали мою фамилию, и им там говорят: «Вы что, идиоты? Вы с кем связались? Это наш враг. Если он там поплывет, мы его расстреляем».

‒ Когда вы решили, что все-таки оставите Крым?

Софяник: Буквально в последнюю неделю, потому что больше не вижу смысла находиться здесь. Я под пристальным вниманием российских спецслужб, меня в любой момент могут арестовать, подбросить наркотики или оружие, как это произошло с Олегом Приходько. Сейчас в России фактически 37-й год: пенсионера арестовывают за сумасшедшим обвинению в попытке подрыва Сакского горсовета. Извините, такого даже в советское время не было. Людей арестовывали за открытки, за конкретные поступки, но никто не вешал терроризм. В моем случае все может быть, потому что им надо кого-то сажать, готовить людей на новые обмены. Я думаю, что в ближайшее время попробую пересечь административную границу. Не знаю, как все произойдет, потому что теперь российские пограничники держат меня по часу, по полтора, забирают паспорт, сажают в машину, кому-то звонят. Я обратился к презид��нта Украины Владимира Зеленского, чтобы он помог мне уехать, как-то проконтролировать процесс.

‒ Журналисты Крым.Реалии направили запрос главному врачу психиатрической больницы в Севастополе с просьбой прокомментировать ситуацию с Олегом Софяником: вызывают ли они его на прием и в чем причина? Пока ответа не поступило, но если она придет, то мы обязательно ее опубликуем. О том, как устроены психиатрические больницы в Крыму и что происходит с человеком, который туда попадает, Крым.Реалии рассказал заместитель председателя Меджлиса Ильми Умеров. В 2016 году против него возбудили уголовное дело по обвинению в сепаратизме и насильно поместили в психиатрическую больницу Симферополя для проведения судебно-психиатрической экспертизы. В больнице Умеров провел почти месяц и назвал свой опыт «одним большим пыток».

«Статья, которую мне инкриминировали, не предусматривает прохождения психиатрической экспертизы, поэтому я отказывался. Но меня через суд, в принудительном порядке поместили в психиатрическую клинику. Каких-либо лечебных действий и попыток введения препаратов не было. Я употреблял только ту пищу и воду, которые приносили из дома, но условия там были просто ужасные. Тот 21 день пребывания в клинике я воспринимаю как попытку повлиять на мои взгляды, на мою волю. После окончания этого срока я говорил журналистам, что это как одна большая пытка. Что касается карательной психиатрии, в прямом смысле ее, наверное, не было, но попытка влиять на волю человека однозначно присутствует. Контакт с больными не ограничен, любой из них может к тебе подойти, пристать с разговорами. Просыпаешься ночью ‒ над тобой стоит душевнобольной человек. Жутко было. Туалет на три места, без перегородок. Все эти дни я не пользовался душем, потому что там нет дверей, кто угодно мог зайти», ‒ рассказал Ильми Умеров.

‒ В этой же психиатрической больнице в Симферополе в последние годы проходят принудительные экспертизы фигуранты «дела Хизб ут-Тахрир». Адвокат Айдер Азаматов пояснил Крым.Реалии, почему это можно расценивать как нарушение прав человека.

«С моей точки зрения, это нарушение права человека на добровольное прохождение обследования в таких учреждениях. У обвиняемого нет такой обязанности, заставить его нельзя. Но следственные органы объясняют это тем, якобы невозможно установить вменяемость человека, направляя ее на медицинское освидетельствование. Самое главное, что это нарушение чести и достоинства. Направляя на такой осмотр, человека подают как личность, у которой, возможно, есть психиатрические заболевания. Мы обжалуем постановления о направлении на медицинское освидетельствование, но, конечно, в местных судах на это закрывают глаза и не видят никаких нарушений. Потом это будет аккумулироваться и впоследствии добавляться к жалобам в Европейский суд по правам человека», ‒ говорит адвокат Айдер Азаматов.

‒ Господин Подрабинек, о чем, по вашему мнению, может свидетельствовать то, что происходит с Олегом Софяником? Тот факт, что Олегу через 30 лет после содержания в психиатрической больнице за диссидентскую деятельность звонят и требуют прийти в такое же учреждение, свидетельствует о серьезной угрозе Александр Подрабинек

Подрабинек: Я знаком с ним еще со времен «перестройки». То, что он рассказывает, может свидетельствовать о том, что в Крыму делается попытка возрождения карательной психиатрии. Я не скажу, что она возрождается как система в России, но тот факт, что Олегу через 30 лет после содержания в психиатрической больнице за диссидентскую деятельность звонят и требуют прийти в такое же учреждение, свидетельствует о серьезной угрозе. С другой стороны, нельзя точно сказать, что ему звонили именно из севастопольского диспансера. Это мог быть оперативник ФСБ, они любят разыгрывать такие вещи. Но это в любом случае тревожный признак, общество должно насторожиться и подумать о том, что последствия могут быть тяжелыми.

‒ В современной России есть похожие примеры, когда спецслужбы используют психиатрические больницы как элементы давления?

Подрабинек: Я бы сказал, что есть такие попытки со стороны спецслужб. Ситуация совсем не такая однозначная, как в Советском Союзе. В случае с Ильми Умеровым очевидно, что спецслужбы пытались использовать психиатрию, но это не вышло, врачи не пошли на поводу у карательных органов. Следователи пытаются попробовать таким образом надавить на обвиняемого, запугать его. Психиатры пока еще держатся, но ситуация в стране постепенно ухудшается, и вполне можно ожидать, что в конце концов найдутся психиатры, которые пойдут на уступки. Если усилия в этом направлении будут продолжаться, то система карательной психиатрии возродится.