Мы в соцсетях. Подпишись!

Обмен, беркутовцы и фиаско прессслужбы Офиса президента. Оценка того, что произошло

 Обмен, беркутовцы и фиаско прессслужбы Офиса президента. Оценка того, что произошло
(Рубрика «Точка зрения») Ольга Решетилова

Нет таких слов, которые передали бы то, что я пережила за крайнюю неделю.

1. Неотвратимость наказания в Украине как обязательное условие справедливого государства.

2. Освобождение всех наших граждан, удерживаемых оккупантом, потому что мы страна, где Человек – наивысшая ценность.

Над воплощением в жизнь этих двух тезисов я собственно и работаю. Не знаю, сколько. Четыре, пять, шесть лет... Но это те годы, которые можно считать как один за пять.

И вот сейчас я, как и каждый сознательный гражданин, должна делать собственный моральный выбор. Выбор между двумя самыми высокими приоритетами. Сказать, что мой мозг взрывался – не сказать ничего. Я была в близком к депрессивному состоянию от безысходности и невозможности что-то изменить.

Я не была в суде над беркутами и под СИЗО, хотя прекрасно понимаю тех, кто там был и почему они там были.

Но.

Я не согласен с теми, кто говорит, что в суде над беркутами было похоронено правосудия.

Потому что его никогда не было.

Слышите? НИКОГДА.

Особенно это касается процесса взаимного освобождения, или так называемого обмена.

Вы только сейчас увидели, как это происходит, а мы годами на это смотрели, рассказывали вам об этом, кричали, предлагали изменения, проводили круглые столы, закрытые и открытые встречи с судьями. Мы говорили: то, что вы делаете, – незаконно, и все с нами соглашались, но никто ничего не делал.

То, что сделал Руслан Рябошапка, официально подписав распоряжение прокурорам увольнять людей для обмена, предыдущие генпрокуроры делали по звонку и так же с перегинанням через колено. Всегда.

Когда, например, готовилось освобождение Вышинского (а оно готовилось несколько раз) я писала о том, кто возьмет на себя ответственность наступить на горло правосудию? Потому что это были первые недели президентства Зеленского, и в ОП еще очень боялись вмешиваться в правоохоронно-судебную систему.

После обмена 2017 года я вам тут цитировала абсурдные судебные решения, которыми освобождались из-под стражи обвиняемые для обмена. Помните, как тогда сначала освободили из-под стражи 17 россиян, а когда мы подняли кипиш, что они нужны для обмена на политзаключенных, их срочными судебными заседаниями вернули обратно под стражу. Что это, друзья, правосудие? А для россиян это прямая дорога в ЕСПЧ, где Украина, конечно, проиграет и будет выплачивать им компенсацию.

Я уже молчу про страшные истории маленьких обменов, на которые всем было плевать. А вы даже не представляете, сколько там всего интересного.

Я к тому, что Рябошапка принял удар на себя за политическое решение, а не стал подставлять подчиненных и судей, как это делалось ранее. И можете кидать в меня тапками, у меня это вызвало уважение. Если это слово может быть уместным в данном контексте. А теперь о том, что мне выносило мозг больше всего:

Коммуникация, а точнее ее отсутствие.

О том, что беркут в списках, известно было уже давно.

Скажите, что мешало Зеленскому или Тимошенко, или Ермаку или любому встретиться до всего этого треша с родными Героев Небесной Сотни и их адвокатами? Что мешало хотя бы попытаться поговорить и убедить?

Что мешало не выдавать в эфир эти дебильные месседжи, которые разделяли общество на тех, кто против освобождения беркутов, и тех, кто за обмен? Я не знаю, осознают ли это в ОП, но они создали искусственное разделение, которого не существует в природе. Потому что среди вменяемых граждан нет таких, кто против освобождения пленных и кто против наказания беркутов и расследования дел майдана.

Ну и, конечно, последнее, которое просто добило, – это недопуск украинских журналистов на Майорськ и то, что мы все вынуждены были смотреть и цитировать «сєпарів». Это полное фиаско прессслужбы ОП, после которого она должна быть освобождена всем составом.





Заявление Грызлова о том, что с Украиной достигнута договоренность о не преследования освобожденных нами преступников.

Да щас.

Мне глубоко все равно, каких договоренностей относительно этого достиг Грызлов и пошел у них на поводу Зеленский. Мы будем добиваться изменений в законодательство, чтобы каждого из этих подонков осудить заочно и завершить расследование по ним. Мы будем преследовать их информационно, описывая каждое дело, готовя отчеты, перекладывая их всеми возможными языками и распространяя где только можно.

И если в АП и ГПУ с этим не согласны, то советую готовиться к войне.





Вчера там на аэродроме были и родные тех, кто остался в плену. Приехали мама Романа Онищука, бойца 24-й бригады, похищенного неподалеку Лисичанска в июне 2015 года, и сестра Сергея Хотєнова, солдата ротно-тактической группы 169-го центра, который, раненый, попал в плен во время боев за Дебальцево.

Они знали, что их родных в этот раз не отдадут, но приехали, надеясь на чудо. На них невозможно было смотреть без слез.

В плену на Донбассе, в оккупированном Крыму и России остается еще очень много людей. И нет ни одного предохранителя, что не будет новых пленных и политзаключенных.

Впереди еще долгая борьба и, судя по всему, не одно увольнение.

Что сейчас должна была бы сделать наша турбо-Верховная-Рада?

Принять все необходимые законодательные акты, которые бы регулировали освобождению лиц, удерживаемых в связи с конфликтом, определяли бы их статус и социальные гарантии (это законопроект в ОП, его очень долго анализируют их юристы), гарантировали бы проведение расследования и установление истины, независимо от процессов обмена.





Увольнения были бы невозможны без работы многих людей и организаций. Я не буду здесь тегати всех, чтобы не дай Бог никого не забыть. Но нам всем очень повезло, что они есть в нашей стране.

Ну и, конечно, терпение и настойчивость родных, которым я всегда восхищаюсь. Вы на��обычные.





Кажется, виговорилась.

Извините за много текста. Надеюсь, это последнее серьезное, что я пишу в этом году.

Очень хочется отдохнуть.

Ольга Решетилова – координатор Медийной инициативы за права человека