В борьбе против ПЦУ Москва еще больше загоняет себя в ловушку

 В борьбе против ПЦУ Москва еще больше загоняет себя в ловушку
(Рубрика «Точка зрения»)

Православная церковь Украины (ПЦУ) уже признана тремя другими автокефальными церквами. Против каждой церкви, которая признает ПЦУ, Московский патриархат внедряет определенные санкции. Чем отличаются «наказания» Москвы до Вселенского и Александрийского патриархатов и Элладской церкви? Куда с такими действиями шагает РПЦ?



Константинопольский сценарий

Первый, кто почувствовал на себе санкционный давление, был Константинопольский патриархат. Сначала Москва надорвала отношения за отправку в Киев экзархов. Тогда был запрет на общение епископату и духовенству. Позже, после того, как Фанар отменил акт 1686 года (о временной передаче в пользование Киевской митрополии) и реабилитировал Филарета, РПЦ разорвала отношения полностью. Это включало запрет на сопричастия на всех уровнях (епископата, духовенству и верующим), исключение имени Вселенского патриарха с Диптихе (каталога глав автокефальных церквей) и запрет принимать участие в мероприятиях (конференциях, съездах), на которых присутствуют представители Константинополя.

Решение Москвы добросовестно дублировались ее филиалом в Киеве.



Элладский сценарий

Признание Элладской церковью происходило очень долго. Это был открытый процесс, стороны дискутировали, обсуждали аргументы. Это дало РПЦ время на внесение разделений в среду Элладской церкви. В конце концов несколько митрополитов выступили против решения о признании ПЦУ. В Москве этим воспользовались и разорвали отношения не со всей Элладской церковью, а только с теми, кто активно поддерживает и общается с ПЦУ. Это является основной разницей с первым сценарию. Там конфронтация со всей церковью, а здесь точечные санкции против отдельных митрополитов. Причем эти санкции имеют еще и финансовое измерение. В РПЦ составили список греческих епархий, куда теперь не разрешено паломничество. К нему как раз таки попали епархии тех иерархов, которые признают ПЦУ.

На первый взгляд такое финансовое давление может казаться не существенным. Мол, РПЦ только «не благословляет», но люди свободные, могут поехать в паломничество и с турфирмами, которые не обязаны прислушиваться к пожеланиям церкви. Однако это не так. Летом 2019 года Госдума России приняла законопроект, которым запрещала всем, кроме религиозных организаций, организовывать паломничества. То есть, РПЦ отныне фактически полностью контролирует православные паломничества, а значит может и реально «наказывать рублем» Елладську церковь.

Однако Москва не запретила участвовать в мероприятиях вместе с представителями Элладской церкви. Хотя имя архиепископа Афинского так же вычеркнули из собственного Диптихе.



Александрийский сценарий

Через месяц после признания Элладской церкви, уже патриарх Александрийский объявил об установлении отношений с ПЦУ. Причем для многих это было неожиданностью. Никто не ожидал, что патриарх, который еще в 2018 году всячески поддерживал митрополита Онуфрия, за год поминатиме в Диптихе митрополита Епифания. Да и все обсуждения «украинской ситуации» проходили за закрытыми дверями, непублично. Очевидно, епископ Александрийской церкви увидел, чем может грозить открытость на примере Элладской церкви.

РПЦ на последнем в этом году Синоде, после длительного затишья, все же разорвала отношения с Александрийским патриархатом. Причем сначала было разрыва отношений украинским филиалом Московского патриархата, а уже позже состоялось официальное расторжение со стороны всей РПЦ. Это отличается от константинопольского сценария, когда УПЦ (Московского патриархата) буквально повторяла решение РПЦ.

Однако разорвали отношения не со всей церковью, а конкретно с патриархом Феодором и теми, кто поддерживает или будет поддерживать в будущем ПЦУ. Феодора вычеркнули из российского Диптихе, а в Москве закрыли подворье (представительство) Александрийской церкви. Собственное представительство в Каире РПЦ закрывает, превращая его в обычный приходской храм. Свой, понятно. Изменилось и финансовое наказание. Москва выводит «свои» приходы по всей Африке из под юрисдикции Александрии. Имеется в виду приходы, которые состоят из этнических русских и русскоязычных эмигрантов из бывшего СССР.



Стратегии

Фактически РПЦ каждый раз применяет новую стратегию в отношении той или иной автокефальной церкви. Выходят из обстоятельств. С Фанаром разорвали отношения полностью, потому что действовали в спешке. Плюс к тому, не имели союзников среди епископата Константинополя. Не задействовали паломнический фактор, поскольку в преимущественно исламской Турции, где проживает патриарх Варфоломей, не так много мест для православного паломничества. Однако, спокойно открывают приходы РПЦ.

В Греции такого они не могут сделать, потому что там церковь является государственной и охраняемой законом. Открыть приход РПЦ им бы не дали официальные Афины. Однако там много реликвий и монастырей, а значит били по финансовой стороне. Имея союзников, разорвали отношения только с частью Элладской церкви, а лояльных митрополитов будут использовать для обнуления решения и отзыва признания ПЦУ. Паломничества же позволили, чтобы хоть как-то поощрять епископов-русофилов.

Лояльных митрополитов будут использовать и в Александрийской церкви. Однако там их паломничеством не прокормишь, потому что Африка нет каких известных христианских реликвий. А вот «отжать» храмы – вполне возможно. В африканских странах православия нигде не доминирует, кроме Эфиопии с собственной древней восточной церковью. К тому же еще с советских времен в России были налажены контакты с мисс��евими режимами. А одиозный священник Всеволод Чаплин и вообще утверждает, что РПЦ может в Африке опираться на различные частные военные компании (ЧВК), вроде группы Вагнера.

Разрывая отношения с каждой церковью, признавшей ПЦУ, Москва еще больше и больше загоняет себя в ловушку. Она уверенно шагает к церковной изоляции, наподобие такой, в которой оказался Кремль за агрессию против Украины.

Если РПЦ и дальше будет проводить такую политику, то она рискует превратиться в замкнутую церковь, вроде Армянской. Это такая национальная церковь армянского народа и его диаспоры в мире. Она не имеет сопричастия с православным миром, имеет определенные культурные особенности, однако никоим образом не встроенная до всемирного межцерковного диалога. РПЦ превратится в такую себе церковь России и ее диаспоры и почти не будет отличаться в этом плане от русских старообрядцев. А там уже и до (воз-)о-б'єднання не далеко. Но это уже совсем другая история.