От «Афгана» до «Айдара» – путь украинского воина-«афганца»

 От «Афгана» до «Айдара» – путь украинского воина-«афганца»


На 2019 год приходятся сразу две «афганские» юбилеи: в феврале отмечали 30-летие вывода советских войск из Афганистана, а в декабре исполняется 40 лет с тех пор, как советские войска вошли в Афганистан. За эти 9 лет пребывания в Афганистане советская армия потеряла около 15 тысяч человек, из которых около 2,5 тысяч были выходцами из Украины. Афганские потери были значительно большими, там идет учет на сотни тысяч погибших. Вооруженный конфликт, который начался в Афганистане со вводом советских войск, трансформируясь и приобретая новых коннотаций, продолжается до сих пор.

Об афганской войне, воинов-«афганцев», их афганский и уже донбасский опыт Радио Свобода поговорило с участником боевых действий в Афганистане, участником Революции достоинства и войны на Донбассе Владимиром Примаченко. Сейчас он работает начальником отдела в Киеве Министерства по делам ветеранов, временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц.

– С чего для вас начался Афганистан? И как вам объясняли, почему вы туда попали?

– Я призвався в 1983 году, когда мне было 18 лет, в пограничные войска Советского Союза. Тогда я еще не знал, что пограничные войска принимают активное участие в боевых действиях на территории Афганистана. После распределения из города Керкі, тогда еще Туркменской ССР, переправили в город Мары, откуда и начался мой путь как участника боевых действий в Афганистане.

– Каково ваше самое сильное впечатление от пребывания в Афганистане, от той войны?

– Когда рядом гибнут собратья – ребята, с которыми еще 5-10 минут назад общался. Это были очень существенные впечатление для молодых еще ребят. Это психологическая травма. Была злость за то, что гибнут люди, и мы должны победить в этой войне, отомстить.

Уже с первых дней пребывания в Афганистане было понятно, что это война. Тогда это называли «выполнением интернационального долга».

Хотя я служил срочную службу, но был бортовым механиком и воздушным стрелком вертолета Ми-8. Это должность прапорщика, но у нас не хватало тогда прапорщиков.

– В начале этого года президент США Дональд Трамп заявил, что СССР был прав, когда вводил войска в Афганистан. Но также он высказал мнение, что именно через эту войну Советский Союз распался. Как по вашему мнению, насколько эта война была нужна Советскому Союзу и насколько была для него губительной?

– Эта война была губительна для Советского Союза, потому что были очень большие потери, и это подорвало экономику Советского Союза. Конечно, тогда еще была Холодная война – соревнования вооружениями и армиями.

В Афганистане до 80% территории – горы и пустыня. И это один из крупнейших наркотрафиков на то время. По статистике, перед вводом советских войск в Афганистан там производилось около 180 тонн наркотиков за год. Затем эта цифра выросла до 1200 тонн в год. Я считаю, что это также была попытка контроля за этим трафиком, который шел, в первую очередь, в Иран.

– В начале 2010-х годов, когда Виктор Янукович стал президентом, в Украине произошла активизация «афганского» движения. Ветераны-«афганцы» стали заметной политической силой. Как только лидеры «афганского» движения начали играть в политику, сразу все изменилось. Начался раскол в «афганском» движении

– То, что ветераны имели влияние, было очевидно. Но как только лидеры «афганского» движения начали играть в политику, сразу все изменилось. Начался раскол в «афганском» движении.

– Кстати, во время президентства Януковича заметной акцией стало то, что «афганцы» прорвались в Верховную Раду через милицейский кордон. Это имело большой резонанс.

– Проблемы социальной защиты ветеранов были всегда. Приняли закон о статусе ветеранов войны и гарантии их социальной защиты, где было прописано, что первоочередное право на получение жилья имеют те, кто принимал участие в боевых действиях. А когда этот процесс затягивался, когда на сегодня даже не все ветераны Афганистана получили жилье, а прошло уже более 30 лет, то представьте, какое тогда было недовольство среди ветеранов, что они были вынуждены активно протестовать. Кстати, сейчас такая же проблема с ветеранами.

– Как «афганцы» оказались в декабре 2013 года на Майдане? Как и кто принимал это решение?

– Решение было принято после избиения студентов. Сразу на Площади начали собираться «афганцы», чтобы выразить свое недовольство событиями, которые произошли в конце ноября. Яим больше я и мои собратья там [на Майдане] были, мы жили там постоянно, – тем лучше мы понимали, что в Украине происходит революция

Расскажу, как я лично попал на Майдан. Когда президентом стал Янукович, то я его не воспринимал, потому что для меня было странно, почему человек с уголовным прошлым стал президентом. А когда произошло неподписания соглашения об ассоциации с ЕС, то все накладывалось одно на одно. Когда я пришел 1 декабря домой – тогда проживал в Херсоне, – жена сказала, что выступал «афганец» на телевидении и приглашал всех на Майдан. Я тогда еще не знал, что это был Олег Міхнюк – Герой Украины, он погиб на Луганщине. Я сказал, что еду. Жена была категорически против, но я собрался и уже 3 декабря был на Майдане. Спросил: где здесь «афганцы»? – мне сказали, что на Майдане за сценой. И первого встретил в том же «афганском» палатке Алексея Колбасина – старшину, который записывал «афганцев» в журнал. Старшиной он был на Майдане, а в жизни он полковник.

Нам поставили конкретную задачу – быть щитом между протестующими и «Беркутом». Но чем больше я и мои собратья там были, мы жили там постоянно, – тем лучше мы понимали, что в Украине происходит революция. Это революция смены власти.

– Или багато «афганцев» оказались в зоне АТО? Как бы вы оценили их роль? И на Майдане, и на войне на востоке Украины – везде на «афганцев» смотрели как на тех людей, которые могут оказать реальную, практическую помощь ведения боевых действий

– И на Майдане, и на войне на востоке Украины – везде на «афганцев» смотрели как на тех людей, которые могут оказать реальную, практическую помощь ведения боевых действий. Потому что у нас был опыт, мы понимали, что происходит. На Майдане к нам приходили молодые ребята даже ночью и спрашивали, как лучше провести ту или иную акцию, как отступить или сделать баррикады. Мы по ночам ходили и изучали территорию, отслеживали перемещения силовых структур вокруг Майдана, «тітушок», которые были в Мариинском парке. Мы это контролировали и знали, что происходит.

– Вы для себя сравнивали войну в Афганистане и на Донбассе? Проводили для себя аналогии? Когда человек чувствует силу оружия, это остается на всю жизнь

– Война в Афганистане – это были очень сильные впечатления. После демобилизации хотелось опять куда-нибудь поехать. Когда человек чувствует силу оружия, это остается на всю жизнь. Например, я хотел ехать в Нагорный Карабах. Пришел в военкомат и говорю: отправьте меня, я специалист. Мне говорят: вы уже навоювалися, идите домой, это не ваша война.

А когда после Майдана начались события на востоке Украины, то ощущение вернулось. Я уже не мог быть дома, ждал каждой минуты, почему-то думал, что это закончится без меня и надо скорее ехать. Потому что мы начали Майдан и надо все закончить. Мы думали, что к осени это все закончится – освободим и восстановим конституционный строй.

– Аналогии у вас возникали? В той советской армии недостатки были всегда, но она продуманно проводила операции, планировала их. В 2014 году этого не было

– Это совершенно разная война. В той советской армии недостатки были всегда, но она продуманно проводила операции, планировала их. В 2014 году этого не было. Например, в добровольческом батальоне «Айдар» на первом этапе были сотни. Они получали оружие и, как говорят, жили своей жизнью. При тех условиях главной целью командира батальона было объединить все эти группы. Потому что тогда там каждый по-своему понимал эти боевые действия. Они приехали с Майдана, понимали, что победа на Майдане уже была и здесь мы имеем быстро все закончить.

– То есть, если в Афганистане была правильная регулярная армия, то на Донбассе было очень много импровизации?

– Да, было очень много импровизации. В первые месяцы вообще не было поставки формы, но получили оружие. Питанием волонтеры обеспечивали. И это питание было на очень высоком уровне, потому что из Киева раз в неделю выезжал автобус. И это только из Киева. А еще со всей Украины ехали туда, потому что в батальоне «Айдар» воевали добровольцы со всей Украины.

– После Афганской войны был такой термин «афганский синдром». Человек вернулся с войны – и ей непросто вписаться в новые мирные реалии. «Афганский синдром» чем-то отличается от «донбасского синдрома»? Потому мы сейчас имеем ту ситуацию в значительно большем масштабе, чем было с «афганцами». В армии должны служить те, кто имеет желание служить, имеет выучку и стержень в себе. Нельзя всех подряд призывать служить

– На войне люди реагируют каждый по-своему. Один стрессоустойчив, другой не имеет такого потенциала. Я сторонник того, что армия должна быть профессиональная. В армии должны служить те, кто имеет желание служить, имеет выучку и стержень в себе. Нельзя всех подряд призывать служить. Нужно, чтобы были профессионалы. Потому что боевые потери зависят от того, как человек подготовлен к этих боевых действий.

– Не всех же отправляют в зону боевых действий, там нет призывников. Зная, что интенсивных боевых действий там нет, некоторые люди едут, чтобы можно было получить стаж, получить статус, там плата достаточно высокая

– Да, контрактники. Но есть такой термин – гастарбайтеры. Зная, что интенсивных боевых действий там нет, некоторые люди едут, чтобы можно было получить стаж, получить статус, там плата достаточно высокая. Но нет тщательного отбора, который должен быть для контрактников. Контрактник – это физически и морально подготовленный человек, мотивированная, которая знает, почему и для чего она идет, а не просто прийти и отбыть. К сожалению, такие случаи есть.

– Насколько остро стоит сейчас проблема реабилитации? Посттравматический синдром у всех, кто принимал участие в боевых действиях

– Довольно остро стоит эта проблема, потому что посттравматический синдром у всех, кто принимал участие в боевых действиях.

Насколько мне известно, как в Афганистане, так и на востоке Украины где-то 35% личного состава – это те, кто непосредственно участвует в боевых действиях, остальные – это обеспечение. У тех, кто обеспечивает, нет такой нагрузки, как у тех, кто на передовой, «на нуле». Мероприятия психологической реабилитации, хотя уже шестой год идет война, не всегда дают тот эффект, которые должны были бы дать

Поэтому эти 35-40% в первую очередь нуждаются в психологической реабилитации – всех процедур, которые происходят в мировых армиях. Эту сопровождают человека, если он увольняется или приехал на ротацию, он знает, что защищен государством, обязательно получает курс психологической реабилитации, он знает, что его семья обеспечена. К сожалению, на сегодня у нас это еще не на достаточно высоком уровне. Поэтому меры психологической реабилитации, хотя уже шестой год идет война, не всегда дают тот эффект, которые должны были бы дать. Сейчас большой процент суицида. Ребята не знают, что делать, они остались наедине со своими проблемами. Они попали в среду, где по законам им предусмотрено много льгот, но они не могут их получить

Еще приведу один пример. Сейчас большой процент суицида. Это не обошло и ��аш подразделение. Ребята не знают, что делать, они остались наедине со своими проблемами. Многие потеряли свои семьи. Есть вынужденно перемещенные лица, которые воевали в украинской армии. Они попали в среду, где по законам им предусмотрено много льгот, но они не могут их получить, в том числе субвенция на покупку жилья. Люди выехали из Донецка, Луганска, имея там жилье, семьи. Приехали сюда и ничего не имеют. Гражданские могут ездить на оккупированные территории, а те, кто принимал участие в боевых действиях, уже не могут.

Это как раз проблема Министерства по делам ветеранов, где я работаю. Но объемы финансирования, к сожалению, не обеспечивают в полном объеме предоставление субвенции на покупку жилья. Поэтому возникают проблемы. Иногда ночью звонит чья-то жена и говорит немедленно приехать, забрать парня, потому что уже лезет в петлю. То для нас больница Павлова (киевская психиатрическая больница) – это последняя надежда, где людей возвращают к жизни. Я поначалу скептически к этому относился, но после нескольких примеров понял, что ребята оттуда возвращаются другими. Там даже есть отделение для участников боевых действий в зоне АТО.

– Из Афганистана пришла эта терминология для обозначения потерь: «двухсотые» – это погибшие, «трехсотые» – раненые. Как эта терминология возникла там, в Афганистане, и почему прижилась здесь, на Донбассе?

– Не могу объяснить, откуда это взялось в Афганистане. Но это оттуда. А у нас появилась новая категория «п'ятисоті» – это «аватары», которые злоупотребляют алкоголем. Там такого не было.

В общем, много терминов и привычек, которые были в Афганистане, перешли на эту войну. Очень большой разницы между вооружением, которое было в Афганистане и сейчас на востоке Украины, нет. К нам в роту поступали пулеметы «Максим» 1903 года выпуска. Кстати, они довольно неплохие, для обороны – супер.