Мы в соцсетях. Подпишись!

«Ой, папа». Монолог отца погибшего военного медика Сабины Галицкой

 «Ой, папа». Монолог отца погибшего военного медика Сабины Галицкой


За время боевых действий на Донбассе погибли по меньшей мере 12 женщин-военнослужащих. 15 октября пуля снайпера российских гибридных сил унесла жизнь 36-летней Ярославы Никоненко с позывным «Гера».

Несмотря на перенесенные инсульт и инфаркт, отец женщины Сергей Никоненко с 2014 года воевал в батальоне «Айдар». Он погиб в январе 2015-го в результате обстрела с «Градов». А родная сестра «Геры», 26-летняя Богдана, и до сих пор продолжает службу.

По данным сводной волонтерами «Книги памяти погибших», самой молодой погибшей военной теперь навсегда 19 лет. Олеся Бакланова по кличке «Малая» была родом из Луганской области, служил в 92-й бригаде и год назад погиб в районе шахты «Бутовка».

По крайней мере, трое из 12-ти погибших военных были медиками. Они пришли на войну, чтобы спасать других.

Луганская область, осень 2017 года. В огромном военном шатре, разбитом на территории бывшего детского лагеря, между боевыми выходами отдыхают разведчики 10-й отдельной горно-штурмовой бригады. Молодые и в возрасте, бывшие полицейские еще от «преступной власти», экс-журналисты и кадровые военные – они бы никогда не пересеклись вне войны. А сейчас едва не синхронно отчищают берцы от ржавой луганской глины и спорят о том, кто первым пойдет мыться.

«Так-сссс, пацаны! Мама вас разве не учила, что старших надо пропускать вперед? Все-все, я погнал. Одна нога здесь — другая там. Но не буквально. Ну вы пойняли», – отшучивается один из разведчиков с сединой на висках.

Он хватает ведро с кипятком прямо с плиты, на полноги надевает резиновые шлепанцы и с довольным лицом победителя выбегает из палатки.

Большинство не обращает внимание на «похищение» горячей воды и продолжает заниматься своими делами. Впрочем, уже через несколько минут, словно по команде, разведчики начинают наперебой здороваться с белокурой девушкой, которая только зашла в палатку.

«Ой, ребята! Я так соскучилась, ужас! Моя мама столько всего передала! Вот вам, пока, пирог, угощайтесь! Но я еще сейчас домашнего принесу!» – говорит девушка, и на ее пухлых щечках от улыбки появляются ямочки.

Блондинку, которую так тепло встречают разведчики, зовут Сабина Галицкая. Девушка — военный медик, душа подразделения и одна из немногих, кто нет позывного. За искренность и доброту в «десятке» ее называют просто – солнышко.

20 февраля 2018 года вблизи поселка Крымское Луганской области в машину, где находилась 24-летняя Сабина, боевики российских гибридных сил выстрелили противотанковой управляемой ракетой (ПТКРом). Как потом в один голос скажут собратья военной, «это была скорая, но ужасная смерть».

О том, какой девушка была при жизни, и почему решила пойти на войну, рассказывает 56-летний отец погибшего медика Станислав Галицкий. Это – его монолог.

«Но кто нас послушал? Решила и уехала...»

«Сабина росла искренним и открытым ребенком. Класс у них был маленький – всего восемь человек. Там все дружили со всеми: не было такого, чтобы мальчики отдельно, а девочки отдельно.

Малыми дети выступали на праздники – например, на Андрея. Все хорошенько одевались, читали стихи и пели песни на школьной сцене. Пожалуй единственное, что уже в детстве отличало дочку от других девушек, – то, что она не боялась змей и лягушек

Пожалуй единственное, что уже в детстве отличало дочку от других девушек, – то, что она не боялась змей и лягушек. Малой легко могла насобирать целый мешок живых лягушек, а потом принести ее на соседский двор и хохотать с того, как пищат и подпрыгивают другие дети.

После окончания школы Сабина поступила в медицинское училище в Новограде-Волынском. Решила быть фельдшером, как и мама.

Семья у нас малоимущая, в селе работы нет, поэтому жена, а потом и дочь, работали в соседнем населенном пункте. Чтобы девушкам удобнее было добираться на работу, мы приобрели на сохранение квадроцикл. Сабина любила ездить на нем побыстрее, но в целом вела осторожно.

В 2016 году дочь решила подписать контракт с ВСУ. Сказала нам с женой что-то вроде: «Я же медик, я буду сидеть здесь, когда мои руки так нужны на передовой». «Я же медик, я буду сидеть здесь, когда мои руки так нужны на передовой»

Мы были против этого. Уговаривали Сабину не идти в армию. Я служил и знаю, как это. Только в фильмах оно выглядит красиво, а на самом деле армия – это тяжелая работа. Тем более, когда война. Но кто нас послушал? Решила и уехала...

Только что попала в армию – сразу же нашла друзей. Всегда просила маму приготовить для них что-то вкусненькое и домашнее. Как-то, помню, еще в начале службы, Сабина была на полигоне в Ровно. Отпросилась у командира заехать домой, позвонила и: «Мама, приготовь, пожалуйста, все домашнее!».

Тогда у нас была корова, а от нее – сыр и молоко. Девушки-соседки рыбу принесли. В общем вышла большая передача. Жена переживала, что это же было лето, могло и скиснуть все. Набрала дочь, чтобы попросить все поставить как-то в холод на том полигоне, а Сабина говорит: «И где! Уже давно все съели!».

«Обстреляли! Моих обстреляли!»

О войне дочь особо не рассказывала. Наверное, не хотела нас травмировать. Но каждый раз, как она приезжала домой в отпуск – ей постоянно звонили с фронта. Как засядет говорить по телефону — то один наберет, то подруга какая-то военная. Я спрашивал: «Доченька, ну что ты не відволічешся? Они же никуда не денутся!». А Сабина говорила: «Ой, пап, ну я не могу так. Это же все мои — я же должен знать новости и знать, как они там без меня». «Ой, пап, ну я не могу так. Это же все мои – я же должен знать новости и знать, как они там без меня»

Как-то зимой кнька вечером выбежала из своей комнаты и говорит: «Обстреляли! Моих обстреляли!». Оказалось, боевики попали в их лагерь в Луганской области. К счастью, все остались живы, единственное – сгорела какая-то часть вещей.

Сабина служила медиком в разведке. Она действительно очень искренне переживала за своих товарищей. И так же искренне расстраивалась, когда ее не брали на выходы. Дочка говорила: «Зачем они меня принимали тогда? Чтобы я, медик, и что – сидела в тылу? А вдруг кого-то, не дай Бог, поранит? А я бы спасала, чтобы была рядом».

Незадолго до гибели дочь приезжала домой. Она тогда как будто торопилась куда – то, хотела всех увидеть, старалась дольше быть с бабушкой. Уже перед отъездом начала скупать подарки для своих ребят. Говорила жене: «Мама, они мне всегда привозят что-то из отпусков! То и я хочу отблагодарить». Купила тогда кучу конфет, лезвия для бритья, какие-то одеколоны...

15 февраля, за пять дней до трагедии, Сабина звонила мне, чтобы спросить, какие детали нужны мне для трактора. Ее собратья нашли какие-то запчасти, а дочка была очень хозяйственной – думала, может мне что-то пригодится.

О гибели дочери мы узнали из сети. Сестра жены прочитала все в интернете. Потом жена начала звонить в дончиних собратьев: один из них таки взял трубку и подтвердил, что Сабины нет. Сказал, что в их машину попала вражеская ПТУР: дочь погибла на месте, а еще одному мальчику перебило ноги. Сказал, что в их машину попала вражеская ПТУР: дочь погибла на месте, а еще одному мальчику перебило ноги.

Я в тот день был на работе. Работаю шофером на пожарной станции в соседнем населенном пункте. Жена позвонила около 23:00, рассказала все. Расстояние до дома – примерно 6 км. Я тогда не просил никого подвезти меня – шел пешком. Ибо куда мне было спешить? Все потеряло смысл. Военком, кстати, приехал только утром – сказал, что не хотел сообщать такое против ночи. И где там – уже все все знали и без него.

Так случилось, что ребята, с которыми Сабина дружила после окончания школы, тоже подписали контракты. Едва не все они после гибели дочери решили связать свою жизнь с армией.

А наш младший сын Павел, которому сейчас 21 год, подписал контракт с ВСУ, как только закончил школу. Он видел, как в четыре года старшая сестра приезжает домой в форме, слышал, как она рассказывает о полигоны, о военной дружбе и их большое дело – спасать Украину. Павлик и себе хотел так же носить форму и быть причастным к спасению страны.

Сына сначала взяли в 95-ю бригаду. После трагедии мы с женой уговаривали его не ездить на фронт – он говорил, что все равно поедет туда снова. Потом уже, через военное руководство, мы смогли договориться, чтобы он остался в тылу. Сейчас Павел проходит службу в Коростене.

Несмотря на это, наша семья уже никогда не будет полной. Жене иногда кажется, что Сабина вот-вот позвонит, спросит, как дела, и скажет, что скоро приедет домой. Хоронить детей – это невыносимая боль. Отцу хоронить дочь – самое страшное, что может быть».

ПОСЛЕДНИЙ ВЫПУСК РАДИО ДОНБАСС.РЕАЛИИ: